Как приручить кентавра, или Дневник моего сна - Франциска Вудворт

– Лицом в землю! – приказала ему и забралась на спину, оседлав его.

– Ауэрия, что за игры! – напрягся он.

– Доминирующие, – ответила я, заметив рядом веревку, которой были связаны мои руки. Пришлось отпустить волосы и взять её.

– Руки, любимый! – приказала я. Он дернулся, но я сильнее прижала кинжал. По тому, как он зашипел, догадалась, что порезала его.

Как я его связывала, это отдельная песня, но я справилась. Была ночь, я находилась в незнакомой местности. Делать было нечего, оставалось лишь ждать рассвета и надеяться на помощь.

К тому времени как меня нашли, я уже успела заскучать и продрогнуть. Увещевания Лоренсо его отпустить не отличались разнообразием и навевали тоску.

Когда вспыхнул портал и появились мои спасители, то картина им открылась знатная. На поверженном и связанном похитителе сидела я с кинжалом в руках и скучающим видом.

Что ж делать, в нашем современном мире принцессы научились себя сами спасать.

Во главе отряда был Шерридан в образе кентавра. С ним его люди и маги. Людей Эгнуса и его самого видно не было.

Увидев меня, он устремился ко мне, меняя облик. Не знаю, как принято встречать своих спасителей, мои же услышали чуть капризное:

– Шерри, почему так долго? Я продрогла!

Я безумно была рада, что меня нашли, но держала лицо и бросаться ему на шею не спешила. Это он сжал меня просто в медвежьих объятиях. К Лоренсу подскочили и скрутили.

– Он был один? – спросил Шерридан.

– Один, – подтвердила я. – А что с ним теперь будет?

– Не беспокойся, ты его никогда больше не увидишь, завтра его прилюдно казнят.

– Казнят?! – опешила я и начала вырываться из объятий. – Он мой!

– ЧТО?! – взвился Шерридан. Что-то ему мои слова не сильно понравились.

– Я его пленила и мне решать его судьбу! – не испугалась я и в этот момент чувствовала себя чуть ли не амазонкой или хищником, у которого забирают его добычу.

Мы скрестили взгляды, но уступать я была не намерена.

– И как ты хочешь его наказать? – еле сдерживаясь, спросил он.

– Шерри, ну казнишь ты его. И это вся месть? – уже мягче обратилась я к нему. – Не-е-ет, пусть живет! Его же свои засмеют, когда узнают, что хрупкой девушке удалось его пленить. Позор до конца жизни будет!

Его взгляд смягчился, и теперь уже я сама прильнула к нему, крепко его обнимая. Как же хорошо, что он меня нашел…

Люди Шерридана с восхищением смотрели на меня. Думаю, если бы они не увидели это своими глазами, то ни за что не поверили бы, что я на такое способна. Их можно понять – моя хрупкая фигурка и ангельская внешность опасений не вызывали.

Мой кентавр закутал меня в плащ и подхватил на руки, обращаясь со мной как с хрустальной вазой. Мы вернулись во дворец, и я подробно рассказала о своих приключениях. Сцену с изнасилованием я опустила, а то интуиция мне подсказывала, что после этого ничто не спасло бы Лоренсо от казни. Хорошо хоть он мне платье порвать не успел, а то не знаю, как бы я выкручивалась. По моим словам выходило, что я попросила остановиться под предлогом того, что меня тошнит, и мне удалось завладеть кинжалом.

Лоренсо бросили в темницу, но Шерридан обещал его отпустить, когда Эгнус будет возвращаться обратно, и пусть уже он решает его судьбу.

Я поинтересовалась, где же Эгнус и почему он не участвовал в моих поисках, отец же. Шерридан объяснил, что когда Донна подняла тревогу, то он не знал, кто стоит за этим, и приказал сопроводить гостей во дворец под охраной. Доверия у него к ним не было, и его можно было понять.

Пригласили Эгнуса, и мне пришлось повторить свой рассказ. Он с облегчением и радостью бросился ко мне с объятиями, а мне в тот момент стало любопытно: он рад потому, что беспокоился обо мне как о дочери, или потому, что его планы никто не нарушил? Вот такая я подозрительная. Еще он был удивлен, что Лоренсо для наказания отдают ему, кажется, он и не думал хлопотать о его судьбе.

В наших покоях Шерридан сам стал срывать с меня одежду и целовал, целовал, целовал…

Я услышала о том, что он чуть с ума не сошел, когда я пропала. Что теперь я ни на шаг от него и везде буду ходить с охраной, и запрёт он меня во дворце на веки вечные. Мне было приятно, что обо мне так беспокоились, но насчет того, что запрет, попросила не перегибать палку, иначе я сама сбегу.

Он на руках принёс меня в купальню. Можно подумать, что я ходить разучилась, но, на мой взгляд, ему было необходимо прикасаться ко мне. Он начал меня купать и увидел засос на шее. Даже не помню, когда этот гад успел только его поставить. Как же он взбесился и начал пытать, чего еще я ему не рассказала. Мне стоило невероятных сил его успокоить. Вот же ревнивец!

После длинного дня, похищения, скачки и всех волнений, мой заряд бодрости подошел к концу, и, мне кажется, я начала дремать, когда он нёс меня на руках в постель.

«Как же это приятно, когда с тобой так носятся», – успела подумать я, прежде чем заснуть.

Шерридан смотрел на спящую девушку и не мог уснуть. Пора было признать, что она стала его слабостью. Он привык никогда и ничего не бояться, смело идти навстречу опасности. Сегодня же, когда ему сообщили, что она похищена, то он издал такой рык, что отшатнулись даже его люди.

Он бросил взгляд на Эгнуса и увидел страх в его глазах, ведь именно его человек это сделал. Все их жизни висели в этот момент на волоске. Они не сказали и слова против, когда он приказал сопроводить их во дворец, желая как можно скорее убраться подальше от него.

Срочно была организована погоня, хорошо хоть маги присутствовали на празднике и не надо было за ними посылать. Шерридан с ума сходил от мысли, что её похитили, и был готов разрубить наглеца на куски.

После многих часов погони меньше всего он ожидал увидеть свою девочку, спокойно сидящую на связанном похитителе. Его душу заполнила гордость и теплота при взгляде на неё. Это его жена! Она и не думала плакать, а лишь поинтересовалась, почему он так долго, она продрогла. Шерридан не смог сдержать улыбки, вспоминая реакцию своих людей на это.

Стоило признать, что раньше ему сочувствовали. Как бы ни ценилась покорность у женщины, но дрожащая и всего боящаяся жена, не стремящаяся ни с кем общаться, уважения не вызывала. За его спиной начинали коситься и делать предположения, что за дети от неё родятся, чем невероятно его злили, ведь такие мысли посещали и его самого.

Эта же тигрица вызывала лишь уважение. А как она отстаивала право самой решать судьбу пленника? Она так все повернула, что он не мог ей отказать. Черт с ним, пусть Эгнус сам с этим Лоренсо разбирается.

Он спросил у неё, зачем было всё это похищение? На что она ответила, что Лоренсо был влюблен в Ауэрию и не сдержался, увидев её с другим. Шерридан даже не ревновал, понимая, что тот любил другую, но за след, оставленный на шее своей жены, шею бы наглецу скрутил.