Не такая, не такой - Ашира Хаан

— Вкусно? — игриво шепнула она мне на ухо.

Шут его знает.

То есть пирожное вкусно, а вот эти выкрутасы почему-то вдруг вызвали странное отвращение. Вроде взрослые люди, знаем, что друг от друга хотим, к чему эти киношные игры? Какие-то ненатуральные страсти, картинка для галочки.

Хотя обычно мне нравилось, когда Лера придумывала что-то новенькое и приносила в гости характерные плотные пакеты из секс-шопа. Может, наше время просто истекло?

Поставил ее на пол и кивнул на дверь:

— Идет кто-то.

— Да и черт с ним… — Лера снова прижалась ко мне всем телом.

А вот это уже нехорошо. Одно дело потрахать с полгода жену своего друга, получить взаимное удовольствие и разойтись по углам, другое — когда ей вдруг становится скучно в ее роли примерной боевой подруги и хочется драмы и страстей.

К счастью, на кухню вошел Альберт. Лера его никогда не любила, поэтому отлипла от меня и снова занялась пирожными. Но он ни на секунду не обманулся ее беспечным видом, моментально сосканировал и растрепанные волосы, и выбившуюся блузку — бросил на меня проницательный взгляд, комментировать не стал.

— Юл, это ты девушку напугал?

— Какую девушку? — нахмурился.

— Ту, что вылетела отсюда, как будто на нее цепных собак спустили. Мог бы быть погостеприимнее.

— А, с пирожными! — наконец сообразил.

— Ой, так это была Ася? — вмешалась Лера. — У нее на аватарке совсем другое фото. Такая бесплотная блондинка, на эльфа похожа.

— Нет, эта… плотная вполне. И зовут Соня.

— Значит курьер, — поскучнела Лера. — Зря она таких толстушек нанимает. Пирожные легкие, воздушные, а тут посмотришь на нее — и передумаешь.

— Не ешь, нам больше достанется, — Альберт вклинился между мной и Лерой и подхватил сердечко с блюда. — О, а это клубничное. Они разные, что ли?

— Да, она говорила, есть еще с какими-то капсулами, — попытался вспомнить, что щебетала птичка Соня, но вспомнил только ее огромные испуганные глаза. Да уж, переборщил с харизмой.

— Да, с шоколадными! И там должны быть прослойки из базилика и мяты, — обрадовалась Лера. — О, мужчины, если бы вы могли чувствовать утонченные вкусы так же, как женщины… Но вам не дано! Юл, пойдем наверх, там потише. Так и быть, поделюсь с тобой еще одним пирожным. Возьми просекко в холодильнике.

Намек был более чем прозрачным. Пока Матвей дегустирует сигары с коньяком, мы потеряемся в одной из гостевых спален. Не раз и не два мы уже этот фокус проделывали, почему бы не сегодня?

Сам не знаю.

— О, я с вами! — вдруг с энтузиазмом сообщил Альберт. — Только я виски возьму, ничего? Лер, эти пирожные сочетаются с виски?

— Сочетаются, — скрипнула зубами Лера.

— Отлично, тогда давай ты пирожные, я виски, Юл шампанское, еще кого-нибудь из гостиной подхватим и закатимся наверх. У вас проектор работает? Посмотрим кино под это дело?

Как и думал, Лера незаметно потерялась вместе с блюдом где-то по дороге на второй этаж, и в итоге мы с Альбертом оказались там вдвоем. Он прихватил два тяжелых толстостенных бокала и разлил по ним темно-янтарный сингл-молт. Просекко не пригодилось — заглянул в ближайшую спальню и оставил его на тумбочке. Теплое шампанское после секса лучше, чем никакого.

— Пожалуйста, — отсалютовал мне Альберт и отпил виски.

— Психолог чертов, — проворчал, падая в кресло. Басы этажом ниже толкались в ступни, пробирали почище алкоголя, но здесь было темно и тихо, и так мне нравилось больше. Сказал бы, что старею, но это со мной последние пятнадцать лет.

— Жениться вам надо, барин, — философски заявил мой не в меру наглый друг, опрокидывая второй бокал.

— Восьмой раз? Что я там не видел?

— А что ты там видел семь предыдущих раз?

— Пеленки и нищету, общаги и водку, страх и бабло, шмотки и тачки, гламур и измены, ложь и скандалы, нытье и скуку.

— Ого…

— Да, Алик, это тебе энциклопедия семейной жизни от Юлиана Владимировича Гришина. Запиши где-нибудь, намотай на какой-нибудь свой седой ус, пригодится.

— Вряд ли, Юль. Вот это все — уже не пригодится.

Он так спокойно и странно это сказал, что я присмотрелся:

— Ну-ка, повернись к свету… Что у тебя с глазами? Алик, да ты влюбился, что ли? Зацепила шальная пуля?

— Шальная… — Альберт покачал виски в бокале и глотнул еще. Улыбнулся. — Можно сказать и так. Но мы сейчас вообще-то о тебе.

— Что обо мне? — буркнул. Не помню, когда у меня такие же глаза были последний раз. — Зачем мне жениться? Для хорошего секса у меня есть качественные замужние дамы, которые все знают и о мужском, и о женском теле, и не выносят мозг.

— Я заметил…

— Статистическая погрешность, — отмахнулся я. — Для развлечений — девицы из спортзала. Они туда специально ходят сниматься, как раньше в клубы. Такие крепкие, с неутомимыми губами и ладными жопами.

— Юл… — поморщился Альберт.

— Да ладно тебе, интеллигент. Если твоя не такая, бросай немедленно. А? — отхлебнул первый глоток.

Напиваться не хотелось совершенно. Вообще сегодня не собирался никуда идти, но это вечное нытье Матвея: «Когда мы последний раз собирались старой компанией?»

Когда последний раз собирались, было то же самое, но на природе.

— Если делать то, что делал всегда, то и получишь результат, который получал всегда, — Альберт проигнорировал мою подколку.

— Это новая мудрость от влюбленного Алика?

— Если хочешь — да. Почему в твоей энциклопедии семейной жизни вообще ни слова про любовь?

— Потому что для семейной жизни она не нужна, — отрезал я.

— Теперь, после семи браков без этой ненужной вещи, ты это точно знаешь, да?

— Посмотрите на него… первый раз влюбился, а уже познал всю мудрость мира! — почувствовал, что уже бешусь.

Потому что в чем-то он был прав. Семь жен и несколько сотен любовниц. И ни одной той, что мог бы назвать единственной. Даже в любви последний раз признавался, дай боже, тридцать лет назад, когда на Ольге женился. И то потому, что вроде как положено.

Может быть, моей женщины вообще не существует.

Или хуже — существует, но я ее пропустил. Пригласил в ресторан, отвез в гостиницу. Оставил денег на такси с утра и стер номер из памяти телефона.

Может быть, даже не пригласил и не отвез. Решил, что задница недостаточно упругая, а взгляд обещает, что просто с ней не будет, да и не стал связываться. Как с этой птичкой сегодня. Ведь цепанула чем-то, но даже не задумался о том, чтобы остановить.

— Алик, если ты такой умный… — посмотрел, как он допивает шестой или седьмой бокал, покачал головой, — то какого хрена ты сидишь здесь и учишь меня жить, а не предаешься разврату со своей шальной?