Я тебя уничтожу - Евгения Чащина

Сам я быстро сбросил пальто, туфли и прошел в соседнюю комнату. Мне хватило десяти минут, чтобы просто смыть с себя негатив. Но бушевавший в душе раздрай не давал возможности приглушить гнев и злость на Рудковскую. Я блефовал, пытаясь усмирить норов девки, но её тупость просто поражала. Она стояла на своём, так, словно ей было плевать на все те угрозы, что сыпались в её адрес.

Когда вышел в гостиную, никого не было и в помине. Кто бы сомневался. За побег я не переживал, псы знали свою работу. Их усмирить непросто. Рискнёт ли? Лай Джоя заставил меня иронично фыркнуть. Рыбка попалась? Не сомневаюсь. Лучший из доберманов знал свою работу и четко её выполнял.

Набрасываю пальто, так же как и был в тапках, выхожу на улицу и ориентируюсь на собачий лай. Что я вижу? Валяется Алина под стенкой дома в полуразобраном состоянии и едва не скулит.

— Здесь ночевать будешь или в доме?

Поднимает на меня злой, затравленный взгляд.

— Уберите пса!

— Я ответ не услышал?! Джой, охранять.

Пёс продолжал рычать, не сдвинувшись с места.

— Я боюсь собак, — едва не скулит девчонка, вжимаясь в стену дома.

— Ответ!

— В доме, — рявкнула, опасливо глядя на оскал Джоя.

— Джой, охранять территорию.

Я довольно улыбнулся, когда пёс сорвался с места и умчался за угол дома.

— У тебя есть тридцать секунд забежать в дом и десять минут, чтобы привести себя в порядок. Второе путешествие тебе придется пережить на улице, в обнимку с кустами жасмина. Я жду тебя в гостиной.

Я больше не контролировал девку. Если включила мозги, влетит в дом пулей.

Девчонка мчится в дом.

Десять минут спустя она спускается в гостиную. Одета она по-прежнему в свои шмотки, хотя лицо тщательно умыто, и она пахнет гелем для душа с ванилью.

— Вы хотели поговорить? — напоминает бесстрастно, держит расстояние.

Всё это время я пытался соорудить себе подобие ужина. Хорошо, что Иван Петрович не забыл о провианте. Открываю банку красной икры и делаю бутерброды, варю кофе и только потом всё это несу в гостиную, туда, где уже во всю пылает камин, пожирая сухие поленья.

— Любишь делать это в своих старых тряпках? Чем халат не угодил?

Сажусь в свое любимое кресло, но пить кофе не спешу.

— Делать что? — недоуменно смотрит на меня, — разговаривать?

— Отдыхать, ты ведь гостья в этом доме, — скалюсь, развалившись в кресле.

Меня немного разморило тепло, а разница в поясах лишила определенного заряда энергии. Больше суток на взводе. Я хочу отоспаться. Но уснёшь ли с этой тупой шлюхой?

— Гостей с кляпом во рту не доставляют, избавьте меня от лапши на ушах. Что вам нужно?

— Раздевайся, будем сексом заниматься. Мне нужно расслабиться.

Пристально изучаю лицо этой суки и невольно сжимаю подлокотники.

— Ходят слухи, ты отличная давалка, многих кобелей пропустила через себя?

— Я не стану отвечать на это, — гордо вздергивает подбородок, зло сверкнув взглядом. Делает шаг назад.

— Если разговор окончен, то я, пожалуй, пойду.

— Ты никуда не уйдешь. Пока мы не решим твою судьбу. Мне вновь ставить тебе условия?

Сжалась, замерла. Вижу, как в ней борются демоны.

— Ладно, — фыркнула, смирившись. — Начинайте. Решайте. Только избавьте меня поскорее от своего общества, потому что я устала и хочу отдохнуть.

— Завтра утром едем в полицию, где ты изменяешь свои показания, или твоего Рому найдут в разных концах города в мусорных пакетах.

— Как вы можете так? Играть с чужими жизнями, как с побрякушками? Раз — и нет старушки, но плевать, сына отмажу, девчонка сядет. А не сядет, так не станет ещё и мальчонки, — её начинает колотить уже не мелкой, а крупной дрожью, она прижимает ладони ко рту, словно пытаясь задержать крик, готовый сорваться с уст, по щекам катятся дорожки слёз.

И я бы поверил в эту игру со спецэффектами, но о славе этой особи ходят нелестные слухи.

— Я лишь спасаю того, кто мне дорог. От такой, как ты, которая свела с ума, подвела к грани и отделалась мелкими ушибами. Ты пиздой думала в тот момент или чем?

Я взбесился и соскочил с кресла. И мне было плевать на то, что эта потаскуха дернулась от меня, как от прокаженного. Успеваю схватить её за руку и дернуть на себя. Коньяк сыграл со мной злую шутку, мне не просто жарко, мне дико жарко.

— Что в тебе такого, что мужики штабелями ложатся?

Задираю одной рукой её тонкую водолазку и сжимаю грудь, а второй расстегиваю ей джинсы, проникаю в трусики и больно тру клитор.

— Будем разгадывать ребус?