Сопротивляйся мне - Ольга Вечная

Мы разговариваем еще минуту, после чего отец торопливо сухо прощается. Он занимает высокую должность в прокуратуре, ему некогда болтать о пустяках. Последнее — женская прерогатива.

Женская так женская. Кто я такая, чтобы спорить? Киваю себе и снова утыкаюсь в инстаграм. Рассматриваю свои фотографии, любуюсь. Неужели это всё я? Обычно я стесняюсь привлекать к себе лишнее внимание, но тут нужно было обойти Марту. И я из вредности улыбалась широко, двигалась свободно. На сцене будто второе дыхание открылось.

Тарасу не перезваниваю, потому что дома бабушка. При ней говорить опасно. Я плохо умею лгать, она сразу догадается, что на том конце провода никакая не Марина — моя близкая подруга. Мы с ней вместе закончили женскую гимназию. Сейчас она учится в колледже в нашем родном городе.

За завтраком болтаю с бабушкой о погоде. Ем омлет. А потом вдруг беру мобильный и помещаю на аватар в социальной сети фотографию с конкурса. На меня начинают подписываться незнакомые люди, ставить лайки, мне нравится следить за этим процессом.

— Да убери ты телефон! — ругается Виолетта Степановна. — И без того слепая, ничего не видишь в метре, еще и от экрана не отрываешься.

Я поправляю очки и быстро откладываю мобильный на стол подальше от себя. Опускаю глаза. Если бы мне было нечего делать, я бы добавила в Википедию запись о том, что главный антоним слова гризетка — это Виолетта Степановна. Женщина крайне строгих взглядов на жизнь. В молодости она отказала всем ухажерам и прожила жизнь девственницей, чем безмерно гордится. В день моего рождения она взяла на себя ответственность блюсти мою честь, хотя никто ее, в общем-то, об этом не просил.

— Какие планы на день? — спрашивает бабушка, немного смягчившись.

— Учиться, — пожимаю плечами. — Если Саша сможет оторваться от своего английского, то сходим в кино.

На фильм с Генри. Саша его обожает. Наверное, это ее любовь номер три. Тайная, разумеется. «Ведьмака» мы пересмотрели четыре раза. Про супермена я вообще молчу.

— Ты бы тоже занялась английским, — наставляет бабуля. — Сейчас без языка никуда.

— Я занимаюсь. Я же программист.

— Техническим. А разговорный? Тебе следует больше времени уделять учебе. Выйдешь замуж, поедете с мужем в Париж или Мадрид. С кем ты там будешь говорить на техническом английском?

Тогда уж в Лондон мне нужно ехать, раз я английский буду учить.

Но в ответ послушно киваю. Сама хотела записаться на какие-нибудь курсы, но всё откладывала. Хорошая идея.

На телефон падает сообщение. Я бросаю взгляд на экран — «Любимая Маринка». Это Тарас. Очень хочется прочитать, но я решаю не вызывать гнев бабушки и спокойно доедаю омлет. В ванную комнату с телефоном в этом доме ходить не принято, поэтому, в общем-то, даже и спрятаться негде.

Я сажусь за стол заниматься, диктатор на диване за спиной. Берет вязание и увлекается процессом, но я знаю, что она периодически поглядывает в мою сторону. Мне очень хочется прочитать, что именно написал Тарас. Наверное, там комплимент. Но я тогда не удержусь и разулыбаюсь, и бабушка может догадаться.

О Тарасе не знает никто, кроме Марины. Даже Саша не в курсе, что я в отношениях. Она считает, что я никуда не хожу и ни с кем не флиртую, потому что мне не нужна любовь. На самом деле я просто храню верность.

Мой парень работает в автомастерской своего отца в нашем городишке, копит деньги. Мне осталось полтора года доучиться, потом он приедет и мы объявим о наших отношениях. Или сбежим. Будучи человеком взрослым и адекватным, с чисто технической точки зрения подобный фортель я себе представляю с трудом. Но, как юная мечтающая о любви девушка, которая к тому же в душе слегка идеалистка, если уж совсем честно, я люблю о нем думать. Украдкой. Перед сном. И в красках представлять себе, как всё может случиться.

В реальности отец, конечно, никогда не одобрит наши отношения. Тарас из простой небогатой семьи. Но ведь тот факт, что мы умудрились сохранить чувства, даже находясь в долгой разлуке, — говорит о многом. Тем более впереди еще целых полтора года, чтобы принять окончательное решение.

Когда бабушка поднимается и идет в ванную, я хватаю сотовый и быстро снимаю блокировку. Читаю.

«Убери».

«Лика, фотографии удали! Это что за изврат?»

«Накрасилась как блть».

Краска ударяет в лицо. Я быстро удаляю сообщения. Маринка мне такое вряд ли напишет, поэтому оставлять нельзя. Поспешно откладываю сотовый, словно он кусок раскаленного металла. Даже папа похвалил, а Тарас…

Бабушка включает сериал, а я затыкаю уши наушниками, чтобы сосредоточиться на коде. Плачу беззвучно, только украдкой вытираю слезы ладонями.

Хорошо, что я сижу спиной к Виолетте Степановне. Она тетя моего отца и очень на него похожа. Мне кажется, она, когда вопросы задает, не в глаза смотрит, а в душу заглядывает. Нельзя допустить, чтобы она догадалась.

Тогда никакого мне больше доверия.

Никакой учебы.

Никакой Москвы.

Стараюсь держаться, хотя кажется, что земля уходит из-под ног. Зачем он так грубо со мной? Я разве заслужила?