Хороший плохой босс - Николь Келлер

Я потихоньку обустраивала быт в новом доме. Он был очень небольшим, но таким уютным, даже с небольшой клумбой прямо напротив. Не знала, надолго ли я тут, и решила вообще не загадывать, но не жить же мне на коробках?! Раз уж я решилась настолько круто изменить свою жизнь, что сбежала аж на другой материк, чтобы подумать и разобраться в себе, надо навести хотя бы внешний порядок. Раз уж в голову я боюсь залезать.

Через некоторое время пребывания в Штатах в моей жизни появилось некое подобие распорядка: подъем, зарядка / йога, которой я овладевала, повторяя за тренером в ютубе, душ, завтрак, прогулка, готовка, осмотр достопримечательностей, чтение книги, сон. Иногда в него вносились коррективы, но основной костяк был примерно таким. Потому что по-другому – никак. Потому что без него – рев белугой в подушку и противное самокопание.

Разумеется, я считала себя виноватой. И Марк должен был узнать о споре от меня, а не от моих пьяных подруг. И я, правда, все рассказала бы ему, но в более подходящий момент, когда наши отношения были бы более устойчивыми и стабильными. Но с другой стороны, лучше сейчас узнать, что Марк ищет утешения в объятиях других женщин, нежели эта неприглядная правда вылезла бы наружу в самый неподходящий момент.

В планах у меня было найти работу и выделить в четком графике под это как минимум восемь часов. Потому что в моей по минутам расписанной жизни иногда возникали пробелы, и мое сознание тут же заполняли воспоминания о Марке, вызывая нестерпимую боль в груди и депрессивное состояние.

Но, как это часто в жизни бывает, все пошло по одному всем известному месту.

В день, когда я собиралась пойти на свое первое собеседование (ничего необычного, просто увидела объявление, что требуются официанты) утром меня стошнило. И через пятнадцать минут опять. А потом снова, когда готовила завтрак, от запаха жареной яичницы.

Я была уверена, что манго, которое я вчера купила на рынке, определенно было несвежим. Вся эта ситуация напугала меня, и я не придумала ничего лучше, чем набрать Джека.

Мужчина примчался буквально через полчаса, весь взъерошенный и взволнованный. Я попросила его купить мне какое-нибудь лекарство от тошноты.

– Кейт, дорогая, у нас так не принято. А если с тобой что-то серьезное? Нельзя рисковать своим здоровьем. Собирайся, я отвезу тебя к своему доктору.

– Джек, это банальное отравление! Мне просто нужен уголь! – начала раздражаться, что даже позабыла о тошноте.

– Откуда тебе знать? Ты – не врач. Собирайся, я жду тебя в машине, – неожиданно проявил несвойственное упрямство мужчина и, развернувшись, вышел из дома.

Тяжело вздохнув, оделась, взяла сумочку и поехала с Джеком в частную клинику. Где уже через полчаса мне сказали, что мое заболевание не лечится углем. Оно вообще не лечится. И это вовсе не заболевание. Это маленький ребенок, что поселился у меня под сердцем.

В коридоре я не смогла дойти до входной двери и просто осела на диванчик, шокированная услышанным. Ребенок…у меня будет ребенок от мужчины, которого я люблю. Все еще люблю. И которому нафиг не сдалась, если он мне изменил.

– Кейт, что? Что сказал врач? Тебе плохо? – тут же подбежал Джек, суетясь вокруг меня, но все это происходит где-то за гранью моей реальности. Той, в которой сейчас существую я и мой малыш. Которого я уже люблю всей душой, несмотря на то, что он сейчас размером с зернышко, как сказал мне врач.

Я совершенно точно знаю, что это ребенок Марка (ведь других мужчин у меня не было) и совершенно точно знаю, когда он был зачат. Если бы не измена Воскресенского, я с непоколебимой уверенностью могла бы заявить, что наш малыш был зачат в любви. Но это наглая ложь. Сказка для взрослой девочки, которая все никак не выберется из своего Зазеркалья, чтобы окунуться в настоящую реальность. Но мне уже плевать. Мой малыш – награда, дар небес за то, через что мне пришлось пройти. И я люблю его всей душой, и даю обещание, что прямо с этого момента буду учиться заменять ему или ей маму и папу в одном лице. Потому что настоящий никогда не узнает о существовании у него ребенка. Не хочу, чтобы со стороны это выглядело жалкой попыткой вернуть мужчину. Мы с моим крохой прекрасно справимся и без него.

– Все хорошо, Джек, – с рассеянной улыбкой и слезами счастья на глазах говорю другу, хватая его за рукав. Потому что этот во всех смыслах потрясающий мужчина, не добившись от меня ответа, встал с желанием отыскать врача, думая, что мне плохо.

– Точно? Ты уверена? У тебя такой вид…

– Я беременна, Джек. И это от неожиданности и счастья.

Мужчина также ошарашен этой новостью, как и я, и на миг эмоции, которые, я уверена, он все это время держал в узде, прорываются, и я вижу в его глазах смесь из сожаления, ревности и боли. Но он довольно быстро берет себя в руки и вот уже улыбается широкой и почти искренней улыбкой.

– Это замечательно, Кейт! Я тебя поздравляю! Ну, ты и напугала меня, малышка! Больше никогда так не делай! Я очень…счастлив за тебя!

И лишь по последней заминке, несмотря на кажущуюся со стороны искреннюю и доброжелательную улыбку, Джеку тяжело бороться с болью внутри себя. Так же, как и мне, когда вспоминаю о Марке.