Босиком по осколкам - Милана Милая

Мне не удалось поспать этой ночью от слова совсем! Работа в ночном клубе требовала моего непосредственного участия, а за последние дни я многие нерешенные вопросы пустил на самотек, чтобы украсть у судьбы немного времени. А самое главное, уходили последние минуты до того момента, который я ждал последние годы…

Думал ли я этой ночью о том, чтобы остановить запущенный механизм? Думал… И меня это убивало, разрывало на части. Сейчас я реально понимал, что каким-то непостижимым образом за столь короткое время Тасе удалось забраться ко мне в сердце, а моя жизнь последние пять лет была направлена на уничтожение ее семьи.

Сжимая и разжимая кулаки, я сидел в своем кресле, окруженный юристами, которые ожидали совещания, но никак не ночью с воскресенья на понедельник. Ровно в 8-00 утра документы были направлены в прокуратуру. Пути назад не было, потому что когда-то давно я поклялся сделать это на могиле своего отца.

Я уже позаботился о том, чтобы делом занимался мой человек. Ордер на арест Горянского был уже выдан, я только не ожидал, что этот вор и убийца окажется в командировке. Счета фирмы «НерудСтройИнвест» были уже арестованы, а в скором времени и все его другое имущество.

Сейчас здесь у меня был самый настоящий оперативный штаб.

– Роман Геннадьевич, только сейчас выяснилось, что Горянский на прошлой неделе под большим секретом переоформил завод на свою дочь. – На меня сейчас смотрел один из моих юристов. – Сейчас я выясняю, как он смог это сделать и подготовить документы на опротестование сделки…

– Нет! – Я постарался взять себя в руки, так как этим выкриком напугал всех вокруг. – Пусть завод остаётся у дочери. Детей не трогаем!

– Но вы же говорили…

– Я помню то, что говорил и сейчас передумал!

На меня озадаченно смотрели сотрудники, но видимо решили, что я просто переволновался. В этот момент я увидел в дверях Антона Ильинского и по его виду понял, что дело срочное.

– Рома, на пару слов!

Я удивился тому, каким нахмуренным был мой друг. Наверное, я выглядел не лучше, но ведь не его же жизнь сейчас решается. Я кивнул, и мы направились в одну из переговорных, где никого не было. Мы вошли, и Антон кинул пухлую папку на стол, а когда я попытался ее открыть, он положил сверху свою руку.

– Сначала я расскажу, потом посмотришь.

– Хорошо. – Сказал я озадаченно. – Что там?

– То, что ты хотел! Самая подробная информация о Таисии Сергеевне Горянской.

Я догадывался, но сейчас даже сердце замерло. Что такого смог отрыть Антон, отчего так странно себя ведет?

– Она была больна, Королев. Родилась недоношенной и, как результат, с больным сердцем!

– Что?

– Очень сложно переводить немецкие термины, так как в России нет записей о лечении Таси, либо они уничтожены, но я так понимаю, что пять лет назад Горянский увез дочь из России в Германию именно для лечения. Виза на въезд в страну была выдана медицинская.

Я стоял просто в шоке и не мог поверить тому, что Антон сейчас мне рассказывал.

– Я так понимаю, что это была последняя возможность спасти ей жизнь, так как именно из-за болезни Тася не ходила в детский сад и в школу. Она просто не могла. Я проконсультировался с местными кардиологами, они вообще не понимают, как она смогла выжить, потому что даже дышать при ее диагнозах было невозможно.

Дар речи ко мне все еще не вернулся, я даже двинуться не мог от потрясения, а Антон продолжил.

– Хочу, чтобы ты напряг память и вспомнил, что твой отец, Королев, тоже не был божьим одуванчиком. Он и Горянский тогда не могли поделить строительный рынок города. Твой отец еще пять лет назад хотел дать ход делу о крупном взяточничестве и первое, что сделали бы правоохранительные органы, это взяли подписку о невыезде с Горянского и его семьи. Если стоял вопрос о жизни или смерти ребенка, теперь я уверен почти на 100%, почему Горянский убил твоего отца.