Моя плохая девочка - Амали Браун

Люди Райнера открывают мне заднюю дверцу машины, позволяя юркнуть на одно из сидений. Не успевают закрыть дверь, как появляется Райнер, не давая ей закрыться. Несколько секунд задумчиво смотрит на меня, а затем заговаривает, словно только в этот момент решился на это действие. И причиной его решения стали мои заплаканные глаза, горящие от мести и злости.

— Садись на переднее сидение, — произносит он, и я послушно выполняю приказ, даже не думая сопротивляться.

Сам же Хартманн, обойдя машину, садится на водительское сидение и, обернувшись ко мне, спрашивает:

— Ты как? – его вопрос, в который раз, заставляет меня напрячься, потому что это несвойственное мужчине поведение.

— Чувствую себя просто ужасно, — выдыхаю, печально вздохнув, потянувшись к ремню безопасности, чтобы пристегнуться.

— Поехали, постреляем? — неожиданно предлагает, и я застываю, так и не успев защёлкнуть ремень. Лента выскакивает из моих рук, а глаза резко поднимаются вверх на мужчину, ожидая подвоха от его слов. Поняв, что шокировал меня, Райнер продолжает. – Составишь мне компанию. Спустим пар и расслабимся.

— Ночь ведь, — напоминаю, нахмурившись.

— Да, не день, — соглашается и решает за нас двоих, что сегодня мы спать не будем. Смотрю на него и вижу, что он с трудом сдерживает улыбку, явно забавляясь моей реакцией. Специально ведёт так, как не свойственно ему, чтобы я напрягалась и смотрела на него как на неандертальца, пока он смеётся надо мной.

А могу я смотреть на него как обычно, если знаю, что за каждой странностью может прятаться опасность? И пусть я знаю, что эта опасность не смертельная, вред она всё же может мне нанести.

В пункт назначения мы едем довольно долго, но я не чувствую дискомфорт и страх рядом с мужчиной. Мне, наоборот, с ним сейчас так комфортно и просто, что мир кажется райским, а мужчина рядом со мной богом, появившимся рядом, чтобы подарить мне этот рай.

Всю дорогу смотрю на Райнера и освежаю в голове образ мужчины, то и дело протягиваю руку, чтобы коснуться мужчины. Очерчиваю пальцами черты лица Хартманна, которые из-за долгого пребывания за решёткой и потерей несколько лишних килограмм, стали чересчур острыми. Стыдно в этом признаваться, но сейчас мне нравится он больше, потому что выглядит опаснее, жёстче и злостнее… и это возбуждает.

— Ты стал другим, — шепчу, проходясь ладошкой по мускулистой руке любимого мужчины, отмечая, что если лицо похудело, тело наоборот стало мускулистее и грубее.

— Вынужден, — отвечает, не отрывая взгляда от дороги.

В отличие от меня, мои прикосновения оставляют мужчину равнодушным, а вот меня нет. Я начинаю пылать каждую секунду, что наша кожа соприкасается.

— Тебя кто-то заставляет? Кто этот смельчак? Я хочу пожать ему руку, — проговариваю и начинаю улыбаться, поймав ответную улыбку Райнера. Добрую, весёлую и тёплую, что тут же хочется прижаться к мужчине и попросить спрятать от всех. И я знаю, что если я попрошу, он спрячет. Потому что, как бы он ни отрицал, я не безразлична этому мужчине.

— Ты, Амалия, — выдыхает, а затем решает пояснить. - Ты вынуждаешь меня становиться с тобой мягким, иначе твоя психика начинает ломаться. Я списываю всё пока на послеродовые последствия, потому что знаю — ты сильная. Но пока я вынужден быть с тобой мягче, иначе боюсь, ты сломаешься раньше времени, и я не успею наиграться. Вторую как ты, я не найду, — произносит и я не знаю как воспринимать его слова, как комплимент или проклясть его.

— Раньше времени? – переспрашиваю, решив временно отложить казнь. – Думаешь, я сломаюсь? Нет уж! Даже не надейся! Да, пострадала немного, но больше этого делать не намерена! Не дождёшься!

— Уже не думаю, — начинает хохотать и довольно улыбаться. - Ты вернулась. Моя сильная девочка вернулась, оставив слабачку и нытика в прошлом.

Легонько бью его кулачком в плечо, делая вид, что оскорблена его словами, но на самом деле мне весело. Удивительная и необъяснимая лёгкость селится в моей душе, выталкивая все переживания и страхи.

— И что, милости и приятности закончатся теперь? – спрашиваю, театрально надув губки.

— Не хочешь? – бросает на меня короткий заинтересованный взгляд.

— Ну,… может иногда… — тяну, отводя глаза в сторону. - В качестве поощрения?

— Я подумаю, — обещает, но уже принял решение, потому что в следующую секунду берёт мою руку и аккуратно её сжимает, после чего приподняв мою ладошку, подносит её к своей щеке и трётся об неё.

— Райнер, — окликаю его, и он поворачивается ко мне. – Не боишься, что Дилан сдаст нас Нику? И весь твой план полетит к чертям?

— Не сдаст.

— Ты его… это самое? – совершенно спокойно интересуюсь.

— Нет. У нас с тобой сделка, забыла? Я его не убиваю, а ты выполняешь мои прихоти, — напоминает, за что получает ещё один несильный удар кулачком в плечо.

— Поняла, — выдыхаю и всё оставшуюся дорогу лежу на плече мужчины, позволяя везти меня в неизвестность. Почему-то сейчас я доверяла мужчине так, как не доверяла никому раньше. Знала, что не навредит. Не убьёт. Не обидит. Будет рядом, защитит и спасёт даже от себя.

Мы подъезжаем к небольшому двухэтажному домику. Не такому примечательному и богатому, как прошлый дом Райнера в посёлке моих бабушки и дедушки, но идеально подходящему мужчине.

— Это дом моего отца, — рассказывает Райнер, ведя меня в дом. – Я, конечно, его отремонтировал немного и перестроил, но в основном всё осталось, как и было при нём. Это мой дом, Амалия. Я здесь жил и живу, когда приезжаю на родину.

— Ты же говорил мы едем стрелять? – напоминаю, дожидаясь, пока мужчина откроет дверь. Дверной замок явно изобретение Дэниела, потому как дверь открывается не обычным ключом, а специальной флеш-картой.

— Тир в подвале, — оповещает меня, и как только дверь открывается, берёт меня за руку и тащит в этом направлении, а я горю от того, что Райнер решил показать мне настолько личное для него. Послушно следую за ним, чувствуя себя в этот момент как школьница, которую понравившийся одноклассник ведёт в свободную комнату, чтобы уединиться и познать прелести интимной жизни.

Мужчина заводит меня в огромное помещение подвала и включает свет, предоставляя моим глазам действительно настоящий тир, как и тот, куда раньше ездил отец, чтобы потренироваться по службе вместе с коллегами. Иногда он брал меня, но стрелять никогда не давал, в отличие от Райнера, который сразу же вручил мне пистолет, стал учить, как целится, куда стрелять и как лучше стоять. Учителем он был терпеливым и спокойно выносил, даже если я делала что-то не так. Поправлял и начинал вновь объяснять, как правильно это делать. В итоге с седьмой попытки я попала в середину мишени. А затем ещё и ещё несколько раз подряд.

— Да! – радостно кричу. – Я попала! Я молодец? – разворачиваюсь и сразу же попадаю в объятия мужчины.

— Я соскучился по тебе, Амалия, — шепчет он, и в следующую секунду я понимаю, что стрельба окончена.