Беременна по ошибке - Адалин Черно

— Вы женаты?

— Когда вы успели?

— Спокойно, — тут же осаждает толпу Давид. — Да, мы женаты. Расписались совсем недавно. Мы с Милой, — он накрывает мою холодную руку своей. — Мы поняли, что любим друг друга. Я сделал предложение, она ответила согласием. Мы собираемся растить нашего ребенка в любви и согласии и да… — он обводит взглядом присутствующих. — Мы бы хотели забыть то, что случилось. Не вижу смысла это обсуждать дальше.

Он хочет встать и уйти, но ему не дают, прося еще пару вопросов. Я лишь киваю. В конце концов лучше ответить на все честно, чем потом читать какую-то клевету и чьи-то домыслы.

— Мила, вы не думали об аборте?

— Думала, — честно говорю. — Кто бы на моем месте не думал, — хмыкаю. — Но о беременности узнала моя дочь, я начала думать, как рассказать ей об аборте, потому что на то время уже все решила и… и передумала. Вдруг подумала о том, что справилась с одной дочкой, почему не справлюсь и с малышом?

— Вы воспитывали дочку одна? А как же ваш муж?

Понимаю, что болтнула лишнего и теперь не знаю, как выкручиваться. Сказать, что Паша годами не общался с Маришкой? Зачем? Я не любитель тешить свое самолюбие и выставлять другого в невыгодном свете.

— Нет, я не воспитывала ее одна. Мы развелись с мужем, когда Маришке было пять лет. Я подала на развод и стала жить самостоятельно. Павел помогал нам, как мог, забирал дочку на выходные.

Я вру. Покрываю задницу бывшего мужа, чтобы его не стали искать. Первые года он даже не виделся с дочкой, как будто забыл о ее существовании. Но тем не менее, всегда напоминал о себе, звонил, говорил, что я вернусь. Он пил тогда, а я знала, что никогда не приду к нему снова. Ни за что не войду в эту реку второй раз, потому что утонуть в ней не хочу.

— У нас есть информация, что ваш муж хотел забрать дочь, чтобы оградить ее от скандала. Это так?

Я нервничаю. Сжимаю платье в руке сильнее и понимаю, что до Павла они уже добрались, а он, судя по всему, рад стараться. Рассказал все, что мог.

— Да, Паша приходил, чтобы предложить свою помощь.

— Вы отказались?

— Да.

— Почему? Ведь ваша дочь действительно нуждается в защите. Подростки сейчас слишком жестоки, вы же…

— Хватит! — я встаю со своего места и уверенно смотрю на собравшихся. — Моя дочь не нуждалась бы в защите, если бы не вы, ясно? Я не собиралась выносить это на всеобщее обозрение, не собиралась рассказывать о том, как с кем-то переспала. Вам легче от того, что вы узнали? Легче от того, что втоптали мою семью в грязь? Я идеальная мать, Давид идеальный отец. Я больше не намерена отвечать ни на один из ваших вопросов. До свидания.

Беру со стола свою сумочку и иду к выходу. Давид следует за мной. Знаю, что сорвалась и завтра на этом фоне появится огромная разгромная статья, где напишут, что Мила Рогозина, а теперь Царева, не умеет держать эмоции под контролем, а судьба дочери ее вовсе не заботит. Я даже вижу эти заголовки, но мне плевать на них и на то, что скажут. Я не отдала бы свою дочь Павлу. Не стала бы прятаться от проблем за спиной бывшего мужа. Моей дочке не пять лет, она в состоянии понять меня, осознать то, что случилось.

Мы с Давидом покидаем здание, в котором проходила наша пресс-конференция. Я сажусь в машину и пытаюсь не заплакать, потому что наверняка где-то поблизости есть оператор, готовый сфотографировать нас с Давидом. Я держу себя в руках и даю волю эмоциям только дома. Мы, оказывается, справились гораздо раньше, чем вернулся Глеб с Маришой. Давид пропускает меня внутрь, и я тут же оседаю на пол со слезами. Мне плохо, потому что пришлось все вспомнить и плохо из-за того, что я понимаю: всё это только начало.