Малышка на двоих - Ая Кучер

Хотя именно сейчас меня не колотит. Мужчины спят, лишь сквозь сон реагируя на мои попытки встать. И ничего не делают. Не прижимаются слишком сильно, не сдавливают. И уж точно не трутся о меня или что-то такое.

Последнее, наверное, никто во сне и не делает, но мало ли!

Но пока они спят, я чувствую себя спокойней. Мужчины ничего не сделают и не пытаются. И не пристают во сне же, не вжимаются пахом, не запустили руки под футболку. Столько "не", хотя я спала крепко, могли что-то сделать. Так что в этот момент я ощущаю себя нормальной.

И, немного, защищенной. Окружили со всех сторон и никто не приблизится. Это успокаивает, хотя не должно. Тим был прав. Мина уже рванула, при чём не совсем так, как того ожидалось.

Я ведь сама этого хотела. Может, не в ту ночь, но вообще. Глобально. Не раз представляла, как могло с ними быть. Гадала, будут они нежными или нет. Что сделают, как поцелуют.

У меня была странная особенность мозга. Когда закрываю глаза, не могу представить перед собой лицо в деталях. Если увижу в живую или на фото – конечно узнаю. Но представить себе не могла. Зато ниже пояса я отлично фантазировала.

Господи, какие мысли крутились в моей голове. Даже не то, о чём можно посплетничать с подругами. Потому что я втрескалась, в двоих. И тогда мне казалось, что первый раз должен быть по любви. С теми, на кого сердце реагирует припадком.

Сейчас-то я уже знаю, что любовь не самое важное в жизни. Уважение, принятие, общие взгляды на жизнь – это главнее. А Тиграна я люблю. Может не той слепой любовью, которую испытывала к телохранителям отчима, но люблю. Просто… слабее.

Второй раз я просыпаюсь от накрывающего холода. Слышу медленные шаги по комнате, где-то вдалеке вибрирует телефон. Инстинктивно прижимаюсь ближе к другому мужчине, в поисках тепла. Тимур, уверена, что передо мной именно он, накидывает на меня одеяло, укутывая сильнее.

Все ещё не просыпаясь.

– Кать, - голос доносится сквозь вату, и мне нужно несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на Тимофее. – Просыпайся, скоро вылет. Или решила не лететь?

– Лечу, - киваю, падая обратно лицом в подушку. – Пять минут. Я не могу.

– Вымоталась за вчера?

Киваю, желая проспать ещё вечность. И не рассказать же, что половину ночи я не спала. Просыпалась от каждого шороха и движения мужчин. А ещё думала и думала, напрягая уставшие мозги.

Пыталась понять, как могло всё случится. Тимы ведь спецы, они должны были заметить, что со мной что-то не так. Или решили просто, что я чуть выпила? Но разве это не непрофессионально воспользоваться пьяной? Что тогда произошло, что заставило мужчин закрыть глаза на всё?

– Не спи, Катюш.

Ладонь мужчины ползёт по спине, вдоль лопаток и ниже. И я напрягаюсь. Сейчас-то он не спит. И Тимура нет, который мог бы это прервать. И…

– Смотри, я же ничего не делаю. Простое касания, без какого-либо подтекста.

Тимофей, словно издеваясь, надавливает ногтями, словно царапая. Пускает отряды мурашек по коже, вдоль позвоночника. От простого касания не бывает стука сердца где-то в горле, в голове. Не сжимаются бёдра и лёгкие.

– Почему тебе так важно, чтобы я не боялась твоих прикосновений?

Спрашиваю, потому что у меня есть догадка. Вполне чёткая и реальная. Зачем мужчине касаться женщины и хотеть, чтобы она это принимала?

– Я твой телохранитель, Кать. Вдруг что-то произойдёт и мне придётся прижать тебя к себе? Мне нужно, чтобы ты не реагировала на это, принимала. Всякое может случится.

– Причина только в этом? – переворачиваюсь, а ладонь Тимофея застывает воздухе. – Больше ничего?

А я уже размечталась. Подумала о том, о чём не думают замужние женщины. Точнее, конечно думают, но не должны. Представила что-то неприличное и будоражащее.

– И я не хочу, чтобы ты боялась меня.

– Это ты уже говорил.

– Просто не хочу, без причин. А теперь я о кое-чем тебя спрошу, хорошо? – двигается ближе, накланяется. Между нами пара сантиметров, не больше. – Я хочу тебя поцеловать.

– А ты не…

– Тимуру ты позволила.

– А ты в садике? Тому дала, а тому не дала?

– Да хоть в ясельной группе. Если скажешь, что не хочешь, я не стану.

Скажу.

Точно скажу.

Только почему слова не прорываются наружу?