Наш грешный сентябрь - Джулия Тард

Ева

Она стояла напротив огромного панорамного окна, стараясь не думать ни о чем кроме играющих в лунном свете волн.

Вдох – выдох и ничего больше.

Еву трясло в горячей лихорадке, теряя такой нужный сейчас кислород…

Казалось, стены сдвигаются, стараясь зажать её в своих крепких  каменных тисках, не позволяя вырваться наружу. Приходилось обнимать себя за плечи, раз за разом царапая обнаженную кожу чтобы не потерять сознание.

Что с ней происходит? Она на самом деле его боится или просто заставляет себя бояться? Заставляет дрожать в ожидании их близости, потому что так нужно. Потому что только так её совесть и позволяет быть рядом с этим мужчиной, принимая его ласку? Позволяет выпустить на свободу своё внутреннее животное и хотеть этой близости ничуть не меньше чем и он сам?

Нужно расслабиться.

Позволить алкоголю и мужскому магнетизму вести себя в нужном направлении и не думать ни о чём постороннем.

«Плохая. Очень плохая девочка Ева» - шепчет подсознание, когда Саид подходит настолько близко, что ей спину обжигает его жаром, заставляя предательски распахнуть губы.

Тело немеет, требуя прикосновений и грубости.

Грубости, которая ей совершенно не свойственна…

Требует избавиться от платья и дышать раскалённой кожей…

Требует того, что ещё секунду назад могло показаться ей настоящей дикостью…

Саид прижимается к ней каменным корпусом и начинает накручивать на палец тонкую лямку, царапая гусиную кожу. Его дыхание путается в её волосах, оседая на коже влажной испариной.

Напряженный орган по-хозяйски давит в поясницу, и тело мгновенно откликается, пуская по венам волну истомы. Стягивает соски и пульсирует в низу живота, лишая любой попытке к сопротивлению, когда её платье растекается по полу шифоновой лужицей.

- Маленькая Ева… - будто сам не понимая что делает, рычит ей в шею Саид, прихватывая кожу губам.

Он хочет её и не нужно быть ясновидящей, чтобы почувствовать то немыслимое возбуждение, которое проникает в её тело вместе с тяжелым мужским дыханием

Огромные руки шарят по телу, оставляя после себя пылающие вмятины. Вдавливая кожу на бёдрах… Ягодицах и животе, предательски подкашивая колени.

- Повернись ко мне, - слава богу, приказал Асманов, прежде чем заметил её шрамы.

Он стоял близко. Практически вплотную, упираясь в стекло напряженной рукой. Странно как оно ещё не затрещало, выдерживая такое давление. Как не заскулило под его огромной пятернёй, когда тот навис над Евой, будто каменный гигант.

- Сегодня я сдерживаться не буду, - поднял он свободную руку, фиксируя подбородок так, чтобы она не смогла пошевелиться, и вместе с рваным дыханием в неё проникал его запах. Дорогой, вальяжный и с лёгким привкусом океана.  – Будешь податливой, и всё закончится хорошо, в противном случае порву к чёртовой матери. Это понятно?

- Понятно, - да и что вообще она могла сказать?

Попросить быть поласковее? Ну так Асманов и так, фактически, подарил ей первый раз. Спал с ней не так как самому хотелось, а только для того чтобы распечатать для следующего раза.

- Умница, - переместился он на губы, поглаживая и сминая их большим пальцем.

Казалось, его штормит. Глаза с поволокой, словно у тяжелобольного, впивались в уголки приоткрытого рта. Изучали его очертания.

Ева испуганно охнула, когда Асманов по-хозяйски сжал волосы на затылке, запрокидывая голову. И практически сразу проглотила свой стон, когда мужчина впился в неё поцелуем.

Он целовал Еву жестко и напористо, трахая языком без возможности перевести дыхание. Вжимал её в холодное стекло, недовольно рыча и прикусывая губы, посасывая болезненные отметины.

- Я хочу чтобы ты поласкала себя, малышка, - наконец-то оторвался он неё Асманов, позволяя дышать.

Сейчас, когда его надсадный голос обволакивал Еву, будто чёрный бархат, она впервые почувствовала себя безумно пьяной. Одурманенной и потерянной.