Укрощение строптивых - Лана Гриц

Как только мои губы посинели, а зубы принялись выстукивать чечетку, я заставила себя подняться и выйти из кабинки. Услышав мои движения, Кирилл оторвал голову от коленей и прищурился от яркого света. Он быстро подскочил ко мне, желая помочь.

- Не надо – трясущимися губами произнесла я, снимая холодную куртку.

Он развернулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Освободившись от всех промокших вещей, я облачилась в теплый махровый халат и пошла в комнату. Кирилл сидел в кресле и удивленным взглядом провожал меня до кровати.

- Ты останешься спать здесь? – тихо спросил он.

- Сегодня да – не обращая на него внимания, сухо ответила я, и, все еще дрожа, забралась под огромное теплое одеяло.

Уснуть никак не удавалось. В голове мелькали картинки из последних событий. Я опять корила себя за эмоциональный срыв. От части, я была виной тому, что произошло, ведь я спровоцировала Кирилла на проявление жестокости. Надо было развернуться еще возле подъезда и бежать, сломя голову, подальше отсюда.

- Спишь? – еле слышно произнес Кирилл.

Я быстро закрыла глаза и осталась лежать неподвижно, не желая что-либо отвечать. Выдержав небольшую паузу, и поверив, что я сплю, он продолжил:

- Там, в душе ты спросила почему я такой? Наверное, это все из-за отца. Всю свою жизнь он бухал, сидел у матери на шее, да к тому же жестко ее избивал. Иногда доставалось и нам. Когда я повзрослел и смог давать ему отпор, он переключился на маленького Макса. Я все реже появлялся дома, работал на трех работах, чтобы быстрее забрать мать с братишкой. И не успел – Кирилл тяжело вздохнул – мне было шестнадцать лет, Максу – шесть. В ту ночь я остался дома, отец опять напился и они с мамой сильно ругались внизу, слышались звуки бьющейся посуды и двигающейся мебели. Макс тогда страшно испугался. Пообещав, что все будет хорошо, я оставил его одного в комнате и решил спуститься на первый этаж и постараться их успокоить. Зайдя в кухню, я увидел, что отец еле стоит на ногах, направив на маму пистолет. Он орал на нее, покрывая матами и оскорбляя. Я медленно пошел в сторону отца, надеясь обезоружить его, но он заметил мои движения и резко перевел мушку на меня, готовый вот-вот спустить курок. Мама дернулась в крике вперед, пытаясь защитить меня, а этот трусливый ублюдок выстрелил. Все произошло очень быстро. Увидев, как обмякшее тело мамы с грохотом упало на пол, я резко подскочил к отцу, пытаясь вырвать пистолет. Я и сам не знаю, как все случилось, но в драке прозвучал еще выстрел. Я отстранился, а на груди отца появилось красное пятно, быстро растекающееся по белой майке. Он рухнул замертво с пистолетом в руке. Повернувшись, я заметил Макса, выглядывающего из-за угла. Он все видел. Правда, признался мне об этом спустя десять лет. А потом все как в тумане: милиция, скорая, мигалки, следователь, допрос. Никаких обвинений мне естественно не предъявили, все списали на бытовуху. Макса отдали в детдом, а меня на воспитание взяла сестра отца – шлюха и пьяница. Я ей нужен был лишь для денег, которые она получала от государства. Как только мне исполнилось восемнадцать, я забрал Макса из детдома и поклялся оберегать его, чтобы он больше никогда не испытывал нужды в чем-либо. Поэтому он и вырос таким. Я иногда смотрю на себя в зеркало, а вижу отца: такие же мутные серые глаза, насупившиеся брови и острый подбородок. И я боюсь, что стану таким же садистом как он. Вот ответ на твой вопрос, Алиса!

Кирилл замолчал. Я лежала и внимательно слушала все, что он рассказывал. Вот что стало причиной приступов агрессии. Мне захотелось встать, подойти к нему и крепко-крепко обнять, затем поцеловать, заглянуть в его кристальные голубые глаза и дать понять, что я рядом, чтобы он почувствовал мою поддержку.

Он тихо поднялся с кресла, подошел к кровати с другой стороны и залез под одеяло. Пододвинувшись ко мне, он обнял меня за талию и прижал к себе. Спустя некоторое время, уткнувшись в мои волосы, он заснул. А я все еще переваривала такое откровенное признание. Но постепенно охлажденный организм стал тихонько отключаться, поглощая меня в согревающую дремоту. Сквозь сон я постоянно чувствовала крепкие объятия Кирилла, он будто боялся, что если отпустит, я уйду. Это была наша первая ночь, когда он остался рядом.