Наказание Красавицы - Энн Райс

Было уже, судя по всему, совсем не раннее утро, когда меня растолкал один из слуг и вытащил из постели. Слишком молоденький, чтобы можно было счесть его за господина, парнишка с нескрываемым удовольствием покормил меня на кухне, поставив миску на пол. После завтрака он погнал меня на улицу за дом, где уже переминались бок о бок два взнузданных «конька». Где-то в пяти футах за ними их поводья соединялись в единую упряжь, удерживаемую еще одним мальчишкой, который, едва меня вывели, бросился помогать со снаряжением. И хотя мой товарищ уже должным образом проснулся, сам я пребывал в каком-то необъяснимом оцепенении, так что парнишкам пришлось изрядно потормошить меня, надевая сбрую.

Никакого экипажа рядом не было — не считая тех колясок, что громыхали поодаль по мостовой, влекомые скачущими на рысях, усердно нахлестываемыми «лошадками». Подковы их издавали какой-то легкий и звонкий — я бы сказал, серебряный — звук, совсем не похожий на топот настоящих конских копыт. И от этих наблюдений мое сердце испуганно заколотилось.

Меня поставили в упряжку позади той парочки, споро обхватили кожаными ремешками чресла, крепко прижав мошонку к члену. Я весь изъерзался, когда уверенные руки мальчишек привычно затягивали на мне сбрую, завязывали руки за спиной, надевали на бедра широкий кожаный ремень и приторачивали к нему мой член. Затем вдвинули на место кожаный фаллос, так же привязав его к идущему вдоль спины поводу и к тому, что тянулся снизу, между ног, — причем на сей раз гораздо плотнее, нежели крепили накануне. Правда, теперь отсутствовал конский хвост, к тому же не стали обувать мне ноги в сапожки с подковами — и, отметив все эти изменения, я проникся еще большим страхом.

От ощущения, что ягодицы сходятся на удерживающих фаллос ремешках, мне казалось, что я совсем наг и беззащитен — как-никак, но все же конский хвост немного прикрывал мне зад.

Однако настоящий приступ паники я испытал, когда мальчишки подступили со сбруей к моей голове и плечам. Тонкие, из хорошо выделанной кожи ремешки поблескивали новеньким глянцем. Один шел через затылок на макушку, расходился надвое к ушам и там в очередной раз разветвлялся, огибая уши, чтоб их не закрыть, после чего соединялся у шеи с массивным, но достаточно свободным ошейником. Еще один тоненький ремешок шел от макушки по носу и соединялся с третьим, обхватывающим голову прямо через рот и удерживающим толстый короткий фаллос, который, не успел я и пикнуть, затолкали мне в рот. Хоть он и не вошел глубоко, было ощущение, будто он заполнил мне всю глотку. Непроизвольно я легонько покусал его, прошелся языком. Дышать мне этот фаллос не мешал, но из-за его непомерной толщины рот у меня так же болезненно расширило, как в прошлый раз — анальный проход. И от этого состояния инородного вторжения и распертости с обоих, так сказать, концов меня охватило такое безнадежное отчаяние, что я даже жалобно заскулил.

Наконец все ремешки были хорошенько прилажены и стянуты, ошейник застегнут сзади, и поводья от стоящих впереди «коньков» перекинуты мне через плечи к креплению на моем заду. Другая связка поводьев шла от их крепко обтянутых сбруей боков к пряжке на широком ремне, обхватывающем мне живот.

Вся упряжь в целом оказалась чрезвычайно хитроумным приспособлением. Предполагалось, что меня будут тянуть за собой впереди идущие, и даже если я потеряю равновесие, то все равно не упаду. Против моего веса их предполагалось двое, к тому же, учитывая мускулистость их бедер и икр, скакунами они были весьма поднаторелыми.

В ожидании команды они мотали и потряхивали головами, словно им нравилось ощущать на себе мягкие кожаные ремешки. У меня же опять подкатили слезы: почему меня не запрягли так же, как их? Что предполагают делать со мной нынче? И эта парочка «коньков» с лоснящимися длинными хвостами и гордо задранными головами вдруг показалась мне холеными, привилегированными любимчиками — себя же я почувствовал несчастным изгоем. Мои голые босые ноги будут жалко топотать по дороге вслед за их цокающими металлическими подковами. Я нервно закрутился, пытаясь вырваться, однако ремни на мне были стянуты надежно, и мальчишки, умащавшие мне тем временем ягодицы, даже не обратили внимания на мою дерготню.