Пленница босса мафии - Екатерина Орлова

– Бен, ― приветственно зовет его Томпсон. Они пожимают друг другу руки. ― Почему мы здесь?

– Хочу поговорить с тобой о клубах в Бостоне и новом боссе.

Диггс всматривается в лицо своего оппонента.

– Ну, давай поговорим.

– Мне не нравится, что ты играешь против меня. Мы же, кажется, договорились, что будем играть все вместе против Фоули.

А вот это уже интересно…

– Не пойму, в чем ты меня обвиняешь, Бен. Если есть что предъявить мне ― я весь внимание. Не сотрясай зря воздух, выкладывай все дерьмо, которое ты сюда с собой притащил.

– Ты настраиваешь нового босса против меня, и я не в восторге от этой ситуации.

– Что за хуйня, Диггс?! ― резко выплевывает Томпсон. ― Мы, блядь, в детском саду? Будем выяснять отношения?

Я плавно скольжу пальцем по винтовке и так тихо, насколько могу, передергиваю затвор. Сейчас наступит благоприятный момент, и я сделаю то, зачем пришел. По телу разливается адреналин, затекает в каждую клетку, наполняя ее жаром. Хочется вздрогнуть, но я сдерживаюсь. Позже смогу поощрить себя за хорошо сделанную работу и расслабить мышцы. А сейчас нужно сосредоточиться на цели. Палец плотно ложится на курок, сгибается, с характерным скрипом натягивая кожаную перчатку.

– Мы будем выяснять, какого хрена ты играешь не по правилам! ― выкрикивает подогретый мною Бен, вскакивая со своего места вслед за Томпсоном.

Они начинают спорить на повышенных тонах, Диггс успевает толкнуть Томпсона в грудь. Довольно проворно для своего веса, а потом я прицеливаюсь в голову помощника Томпсона и нажимаю на курок. Как только он, как мешок с дерьмом, падает на бетон, заливая тот кровью, я резко откатываюсь в сторону, потому что взгляды охранников начинают метаться по помещению в поисках снайпера. Умные люди объединились бы, чтобы найти его и наказать за дерзость. Но Диггс с Томпсоном, как и их тупоголовые охранники, поступают ровно так, как я и ожидал: они достают стволы и игра начинается. Под грохот и крики под сводами склада я спокойно встаю и ухожу, никем не замеченный. Мне потом доложат, если кто-то останется в живых. В чем я сомневаюсь.

Я прыгаю в подъехавшую с другой стороны склада машину, бросаю рядом на сиденье винтовку, и водитель тут же отъезжает от здания. Я впервые забрал оружие с места преступления. Не потому что боялся, что его найдут, а потому что это было для меня как вызов: не просто свалить, а прихватить с собой игрушку.

Поглаживаю темный экран телефона. Так чертовски сильно хочется позвонить Мишель и сбросить с ней напряжение, которое буквально гудит в каждом уголке тела. Но не дрочить же мне при водителе. Хотя мне было бы насрать. Но я хочу видеть свою девочку. Хочу слышать ее стоны в наушниках. Они будут затекать мне в уши, как теплая карамель, лаская изнутри. Я поправляю ширинку и пытаюсь думать о произошедшем на складе. Но это все ухудшает, потому что от этих мыслей адреналин еще быстрее всасывается в кровь и растекается по венам. Я нервно барабаню пальцами по колену, с нетерпением ожидая, пока окажусь в уединении своей спальни.

Приехав домой, я передаю одному из спецназовцев винтовку. Тот удивленно изучает ее взглядом. Да, я тоже в шоке, что так сегодня сработал. Киваю ему, давая понять, что все прошло хорошо, и бегу на второй этаж в спальню, в которой до сих пор пахнет Мишель. Влетаю в ванную и принимаю супер-быстрый душ, борясь с каменным стояком, который мешает трезво рассуждать. Выбираюсь из душа, запираю дверь и падаю на кровать в одном полотенце на бедрах. Подключаю наушники, набираю Мишель по видео и впервые за несколько дней искренне улыбаюсь, глядя в ее сонные глаза.

– Привет, сладкая, ― произношу низким голосом, стаскивая с себя полотенце.