Бабник - Аля Алая

— Прости, — говорит спокойнее, — я приревновал и повел себя, как полный идиот.

— Идиот! Я расторгаю нашу сделку, не буду никого для тебя изображать. И съезжаю. Сама.

Зарываюсь лицом в основание шеи Ивана, прижимаюсь к такому теплому и большому, такому успокаивающему. Слезы брызжут из глаз, заливая его майку.

— Ненавижу...

— Заслужил, Юля, заслужил.

— И никакого секса у нас больше не будет. Никогда. Я тебя с твоим бревном к себе не подпущу.

— Понял.

— Так что иди и ищи себе…

— Не пойду, нет. Мне с тобой нравится.

— Бабник!

— Больше не буду им, Юля.

— Врун!

— Нет, я докажу.

— Пффф.

— Докажу.

В объятьях Ивана слишком тепло и уютно, сил моих нет его оттолкнуть. Это не навсегда, я слабая, расстроенная женщина. Уже женщина! Просто минуточку так посижу, успокоюсь. Затихаю, вдыхая запах его кожи. Мне приятно чувствовать его руки на своей спине, тихой шепот возле уха, лёгкие поцелуи в волосы.

Это вообще ничего не значит. Я как была злая на него, так и буду. Завтра же перееду от этого прыгуна по карнизам. А пока пусть покачивает на руках и успокаивает, мне так легче. Глаза постепенно закрываются, и я проваливаюсь в сон. Периодически просыпаюсь ночью, и каждый раз сильные руки меня удерживают, к горячему телу прижимают, давая понять, что я не одна, а с ним. Все хорошо.

Утром просыпаюсь по будильнику одна. Не успеваю опомниться, как из кухни доносится звук разбитого стакана и ругань Ивана.

Что он там делает?

Медленно поднимаюсь, отслеживая свои ощущения. Внизу живота остался лёгкий дискомфорт.

Заворачиваюсь в халат, потому что спала я голой. Не буду об этом думать, совсем. Иду на кухню, где меня встречает взлохмаченный Иван в трусах и с деревянной лопаточкой.

— Доброе утро, что ты делаешь?

— Завтрак, — он разворачивается к плите. Замечаю там огромную сковородку с десятком яиц, брокколи и сосисками. — Садись, только аккуратно, я стакан разбил.

— Вижу, — прохожу мимо осколков и забираюсь на стул с ногами. Удивленно наблюдаю за передвижениями Ивана по кухне.

Он убирает осколки, моет руки, принимается за нарезку салата.

— Не знала, что ты умеешь готовить.

— Это мой максимум, — на столе появляется сковородка.

Иван выглядит так уютно, так мило в моей кухне, что сердце щемит. Опять специально майку не надел, тело свое красивое показывает. Думает, на меня это подействует…

Действует, конечно, но я показывать это не стану.

— У тебя, — указываю пальцем на его шею с приличным кровоподтеком, — ой.

— Нда... надо придумать какую — то легенду для Артема и парней. Боюсь, если сказать правду, они выступят на тебя с осиновыми колами и чесноком.

Поделом ему, вообще не жалко.

— Ври что хочешь, только мой брат не должен узнать правду.

— Понял, — он проводит ладонью по шее и, коснувшись синяка, морщится. — Я тут думал всю ночь.

— Ты спал, я слышала твой храп.

— Я не храплю!

— Да, конечно….

— Ладно, я думал вечером, потом утром…. Вот, давай встречаться по-настоящему.

— Нет.

Втягиваю носом аромат жареных яиц и сосисок. Я не ела со вчерашнего обеда.

— Юль, я накосячил, знаю, — Иван крутится рядом со мной с лопаточкой, накладывает еду, чай наливает, — но тебе лучше меня не найти.

— Очень самоуверенно.

— Сама подумай. Я вот, — он тыкает лопаточкой в пресс, — сильный и привлекательный, работа у меня есть с неплохой зарплатой, жилье, — кивает на стенку, разделяющую наши квартиры, — я тебе нравлюсь, ты мне очень сильно нравишься. И я решил, что пора завязывать с тусовками, совсем. Серьезным буду.

— Тебе через неделю надоест.

С огромным удовольствием разрезаю вилочкой желток яйца и он растекается по тарелке, обмакиваю в него кусочек батона.

— Не надоест. Я докажу.

Докажет он…

Возюкаю вилкой по тарелке, думаю.

Злюсь.

Жутко злюсь.

Прибить хочу.

Но…..

Влюбилась, как полная идиотка.

А Иван сразу за мной прибежал, жизнью рисковал, хоть и как полный идиот, по карнизу лазил. Успокаивал, слушая мою истерику, дал себя побить. И вот, завтрак приготовил.

Это тянет не просто на «ты мне очень нравишься», на «люблю» тянет. Просто кто-то боится такие слова говорить.

Раз боится — пусть тогда доказывает мне и себе, что он там себе надумал.

— Секса не будет, — говорю хмуро.

— Это я уже слышал, переживу пока, — Иван с энтузиазмом накидывается на собственную стряпню. За пару минут с тарелки исчезает шесть яиц, четыре сосиски и тазик салата. Он сыто отваливается, попивая кофе. — Как сама попросишь, так и будет.

— Я не попрошу…

— Попросишь.

— Точно нет!

Нет, ну правда, не попрошу ни за что!

Глава 17

Иван

Поход в клуб провалился. Вместе весёлых посиделок вышел полный пиздец.

Уже в випке я чувствовал, что все идёт совершенно не так, как нужно, и все равно Юлю дожал. Кому и что я хотел этим доказать? Доказал только себе, что я долбоеб сказочный. Юля убежала, я в ступоре пытался понять, как все исправить. Постепенно доходило, что исправить ничего уже нельзя. А что с последствиями делать, я не понимаю.

Наши с ней отношения стали слишком настоящими, важными для меня. Не получалось плюнуть и забыть. От мысли, что прямо здесь и сейчас все может закончиться, меня скрючивало. Дальше было как в бреду — такси, карабканье по карнизу. Отпустило, только когда увидел Юлю.

Мой маленький шторм налетел на меня, щедро поделившись всеми эмоциями, которые я у нее вызвал, потом Юлька затихла и уснула прямо на моих руках.

Как светлый рыцарь, я должен был уложить девушку спать, а сам удалиться. Но я не рыцарь, поэтому забрался к Юльке под одеяло, не удержался.

В голове до сих пор вертелось воспоминание о ней обнаженной и податливой. Разметавшиеся длинные волосы вокруг лица и по плечам, огромные глаза, дрожащие губы. Высокая небольшая грудь с острыми сосками, белая, словно мраморная, кожа под моими загорелыми ладонями. Я хотел её болезненно и навязчиво. Юля стала наваждением, хотелось её присвоить себе, пометить.

Секса для этого мало. Если я хочу Юлю себе, придётся предложить ей серьёзные отношения. Готов ли я к ним — не уверен, никогда не пробовал, но хочу.

Казалось, я в этой жизни перепробовал все: забирался в горы, прыгал с обрывов, гонял на предельной скорости на мотоцикле, ел пауков и плавал с акулами. Объездил весь мир, спал с разными женщинами.

Я выкручивал свои увлечения на максимум, рисковал, потом, получив кайф, терял к ним интерес.