Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

Мы вошли в замок, оставив на пороге бурлящую суету и пристальный взгляд принца. Только когда тяжёлые дубовые двери закрылись за нами, поглотив шум снаружи, я позволила себе выдохнуть и ослабить хватку на руке Луниана.

Он шёл рядом, молча, пока мы не свернули в более тихий, служебный коридор, ведущий в сторону кухонь и наших покоев. Потом он тихо спросил: — Я один это заметил, или… он ревновал?

Я фыркнула, и смешок вырвался против воли, нервный и немного истеричный. — Заметил? Это было словно дракон собирается спалить всё дотла, потому что кто-то тронул его игрушку.

— Но… у него же невеста, — Луниан произнёс это с искренним недоумением. — Леди Кассандра, которая, между прочим, только что чудом избежала гибели. Или у него тут, простят меня небеса, многоженство в планах?

Его наивное, откровенное непонимание придворных игр было таким свежим, таким чистым, что моё раздражение начало таять, сменяясь чем-то вроде горькой забавы. — О, Луниан, ты не понимаешь. Принцам можно всё. Иметь невесту для политики. Ревновать бывшую невесту к ученику магии. Создавать себе сложности просто потому, что скучно управлять королевством. Это высший свет, дорогой. Здесь логика — редкий и малоценный товар.

Мы дошли до маленькой столовой для учеников. Она была пуста, пахло хлебом и дымом от очага. Я плюхнулась на скамью, чувствуя, как окончательно выдыхаюсь. Луниан сел напротив, по привычке теребя край своего рукава.

— А ты? — спросил он после паузы, не глядя на меня. — Ты… ревновала? К ней?

Вопрос застал врасплох. Я смотрела на потухающие угли в камине. Видела, как Ричард брал её за руки. Слышала его обеспокоенный голос. — Может быть, — тихо призналась я. — Немного. Глупо, да? У него всё расписано, всё решено. У неё — тоже. А я тут… что? Злюсь, что он не бежал ко мне первой? Смешно.

— Не смешно, — серьёзно сказал Луниан. — Человечно. Он с тобой вёл себя как… ну, как мужчина. А с ней — как принц. Разницу чувствуешь?

Я чувствовала. О, да. И от этой разницы внутри всё сжималось в болезненный комок. — Неважно, — махнула я рукой, стараясь вложить в жест беззаботность, которой не было. — Пусть ревнует. У него для этого есть все основания. А у меня, — я улыбнулась Луниану, и на этот раз улыбка получилась почти настоящей, — есть голодный союзник, который боится остаться наедине с мастером Абрахамом. За наше спасение. И за маленькие, глупые радости вроде ревности принцев.

Луниан улыбнулся в ответ — робко, но с облегчением. — За это я готов даже съесть десерт!

Пусть дракон ревнует в своём тронном зале. У ледяной дикарки и бесталанного ученика есть дела поважнее. Например, найти самый большой кусок пирога. От автора: Я влюбилась в Луниана, что мне делать? Хахаха)

Глава 26 "Примерка к балу"

Мастер Абрахам куда-то исчез, оставив нас с Лунианом на «самостоятельное углубление в теоретические основы». Мы сидели в тишине лаборатории, каждый над своим свитком. Я пыталась разобраться в схемах рунических цепей, от которых глаза разбегались, а Луниан сосредоточенно водил пальцем над небольшим глиняным горшком, где сидел тот самый упрямый папоротник.

Тишину нарушил его тихий, почти неверующий возглас: — Ого.

Я подняла взгляд. На кончике самого верхнего, чахлого листка папоротника дрожала крошечная, ярко-зелёная точка, новый росток. Он был не больше булавочной головки, но он был. Луниан не сводил с него глаз, пальцы слегка дрожали, но он не отрывал концентрации.

— Получается, — прошептал он, и в его голосе прозвучало такое чистое, детское изумление, что у меня ёкнуло сердце. Я невольно улыбнулась. — Видишь? — сказала я. — Ты не «бесталанный». Ты просто… другой. Не как я, с моим ледяным тараном. Ты, как весенний ручей.

Он покраснел, смущённо опустив глаза, но уголки его губ задрожали в ответной улыбке. В этот момент дверь лаборатории открылась.

В проёме стояла Кассандра. Она была одета не в практичное платье для верховой езды, а в нечто изысканно-повседневное, платье цвета лесной зелени с тонкой серебряной вышивкой по горловине и рукавам. Её каштановые волосы были уложены в мягкие волны, и на лице играла лёгкая и непринуждённая улыбка.

— А, вот где вы прячетесь от всего мира, — сказала она, входя по-хозяйски. Её взгляд скользнул по разложенным свиткам, задержался на Луниане, который вскочил и вытянулся в неестественно прямой струнке, покраснев ещё сильнее.

— Ваше вы-высочество, — пробормотал он. — Мы… мы занимаемся. То есть, я… мы… очень рады вас видеть!

Кассандра мягко рассмеялась. — Пожалуйста, Луниан? Да? Хватит этого «ваше высочество». Здесь только Кассандра. Иначе мне придётся называть тебя «маэстро Луниан», а мы оба знаем, что мастер Абрахам пока такого титула не одобрил бы. Она подошла к столу, взглянула на папоротник и подняла бровь. — Магия земли? Выглядит красиво!

Луниан просиял, как будто ему вручили королевскую награду. Я, наблюдая за этой сценой, не могла не улыбнуться. Было что-то трогательное в том, как этот обычно замкнутый и неуверенный в себе юноша преображался под её вниманием.

— Решила позвать меня в горы? — пошутила я. — Боги, нет, — Кассандра сделала вид, что содрогается. — Одного раза на мою скромную долю хватит до конца века. Я пришла с предложением, которое, надеюсь, будет менее экстремальным.

Мы с Лунианом переглянулись. — Скоро зимний бал, — продолжила она. — Весь замок уже сходит с ума: украшения, меню, музыка… И, конечно, платья. У меня сегодня назначена примерка. И я подумала… — она посмотрела прямо на меня, — что тебе, Хлоя, тоже не помешает что-то новое. Ты ведь тоже просто обязана пойти туда, весь замок идёт! А то твой гардероб состоит из тёмно-синих курток и ученических роб. И, — её взгляд переметнулся на Луниана, — Если у маэстро Луниана нет срочных дел по оживлению флоры, он мог бы составить нам компанию. Чтобы было не так скучно. И чтобы высказать мужское мнение о фасонах, которого мне так не хватает. — Она закатила глаза. Ричард с ней явно идти не захотел.

Луниан, похоже, готов был провалиться сквозь пол от такого предложения. — Я… я не разбираюсь в платьях, ваш… Кассандра! Я только в свитках и горшках… — Идеально, — прервала она. — Свежий взгляд. И защита от того, чтобы швеи замучили нас корсетами до потери сознания. Ну что, идёте?

Я смотрела на неё,