Ветреный - Адалин Черно

Нам приносят пачку льда прямо в машину. После этого водитель заводит мотор и трогается, сворачивая с парковочного места. Антон злится и кривится от боли, когда я прикладываю пачку к его ране. Ник приложился со всей мощью, так что на лицо мужа даже смотреть больно. Успело опухнуть и налиться красками, Антон шипит на меня и вновь и вновь ругается матом, сплевывая раздражение.

— Сукин сын, — добавляет он, не в силах остановиться. — Богатенький ублюдок…

— Тут тебе повезло, Антон, — отзываюсь спокойным тоном.

— Что, блять?!

— Не будь он богатеньким, он бы не заплатил за меня так много. Ты же остался в выигрыше, тебе точно не на что жаловаться.

Он переводит на меня тяжелый взгляд и полыхает яркими искрами гнева. Мне плевать и я продолжаю смотреть в его плохие глаза, чувствуя, как в сердце расцветает самое настоящее безразличие. Мне казалось, я знала, что это такое и уже была знакома с ним, но нет. Именно сейчас я узнаю в деталях, каково быть отрешенной от всего и ощущать себя пустым сосудом. Антон может залить меня хоть злостью, хоть презрением до краев, мне без разницы.

Слова отца Ника вытравили последнее живое во мне.

— Я без тебя помню, сколько он заплатил, — хмыкает муж и бросает под ноги пачку льда.

— Тебе показалось мало? Зачем приехал?

— Соскучился, — он цедит сквозь зубы, распаляясь из-за моей неправильной реакции.

Не знаю, чего он ждал. Но он внимательно смотрит на меня и буквально рассматривает как что-то новое и непонятное. Пытается понять или найти знакомые черты, от которых можно оттолкнуться и собрать общую картину. Я же чуть отодвигаюсь от него, ведь больше ему не нужна моя помощь, и утыкаюсь плечом в спинку заднего сиденья.

— Я не узнаю тебя, Антон, — я первой говорю то, что крутится у него на языке. — Мой муж никогда бы не отдал меня другому… Хотя, я никогда не думала, что за меня предложат столь астрономическую сумму, — я грустно усмехаюсь. — Наверное, ты тоже.

Он молчит, но тоже разворачивает корпус, чтобы получше видеть меня.

— Но я до сих пор не верю, что я тебе нужна после другого мужика. Я провела с ним не один день…

— Я в курсе.

— Мы трахались, вот я о чем.

Тоша дергает меня за локоть и заставляет подогнуться под себя. Он вжимает меня в спинку так, что кожаная обивка противно скрипит, и надвигается сверху, опаляя лицо жарким сбившимся дыханием.

— Ты удивлен? — я вскидываю брови и смотрю на его лицо, которое перестало меня пугать, даже если там огненная волна и можно с легкостью прочитать желание вмазать мне ладонью прямо по лицу. — Я думала, вы прописали это прямо в контракте.

— Закрой рот.

— Или что?

— Или его закрою я.

— Давай. Ударь, разорви одежду в клочья, поимей, если так не терпится. У тебя же столько прав, ты столько всего можешь себе позволить.

Столько угроз. Столько денег. Столько безразличия.

У них у всех. Они могут играть в любые игры и забавляться, а я никто. Или даже хуже… ничто.

— Что он сделал с тобой? — Антон хрипит мне в лицо и выкручивает мой пиджак, чуть ли не вырывая воротник с мясом.

Мне становится смешно и я смеюсь. Он нашел причину в Нике. Конечно, кто еще виноват, что игрушка вдруг сломалась? Прошлый владелец!

— Опять, Антон? Я же сказала, что он трахал меня. Еще покупал одежду, кормил. Кстати хорошо кормил, не беспокойся. И трахал тоже…

Антон выбрасывает ладонь вверх и дергает меня за волосы, скручивая прядки между пальцами. Из глаз сыпятся слезы и мне удается сглотнуть жалобный стон. Я не издаю ни звука и лишь плотнее сжимаю губы, чтобы приготовиться ко второму рывку. Но муж неожиданно останавливается.

Я смотрю куда-то вниз и чувствую, как он тяжело дышит, будто выплескивает в каждом выдохе смачный удар. Он смотрит на меня и по-прежнему не может понять, что со мной происходит. Я веду себя не так, как обычно.

— Завтра утром у нас рейс, — произносит муж с расстановкой. — Мы возвращаемся домой, где мы забудем обо всем дерьме. Не хочу больше и слова слышать о сделке и этом ублюдке. Ты меня поняла?

— Ты сам заговоришь о нем. Не сможешь забыть…

— Ты нарываешься?

— У тебя опять пошла кровь, — я замечаю, как с его носа стекают бордовые капли и падают вниз.