О ком плачет Вереск - Ульяна Соболева

Я, недолго думая, позвонила в звонок…

— Нет, деточка. Ты не можешь оставаться здесь. Это слишком опасно, а… Мартелли — страшные люди. Чтоб их накрыли миллионы проклятий. Они могут искать тебя даже здесь. Убийцы… нелюди. Когда-нибудь страшная кара накроет и их.

Бьянка наливала мне чай в маленькую позолоченную чашку и подвигала ко мне блюдце с розовым вареньем. Я макала в него хрустящее слоеное печенье и запивала сладким чаем. Впервые мне было уютно и не страшно и никуда не хотелось уезжать.

— И что мне делать? Мне больше некуда… у меня никого нет.

— Ну вот. Здрасьте. У тебя есть я. И я сделаю для тебя все, что смогу. Ребенок Надежды — это мой ребенок.

Дом Бьянки напоминал антикварный магазин. С витиеватой мебелью, завитушками на ручках кресел и ножках шкафов, с витыми ручками дверей и множеством фарфоровых фигурок на полках. Сама Бьянка — ухоженная, платиновая блондинка с очками в бежевой оправе, аккуратно напомаженными губами и в идеально выглаженном элегантном платье. Она так одевалась даже дома, хотя и жила одну. Мама рассказывала мне, что Бьянка потеряла любимого мужа. Он погиб в аварии. Детей у нее так и не было, и второй раз замуж она не вышла.

Стены дома украшали классические картины с ангелочками, лошадьми и женщинами в старинных платьях.

— Да, деточка, я коллекционер. Поэтому здесь так мрачновато. Вот та картина с ангелом и скрипкой была привезена в Рим в 1678 году. Ее нарисовал шут самого английского короля Карла Второго.

Она явно гордилась своими картинами. Это был второй день моего пребывания у нее. Весь первый день мы плакали и смотрели фотографии моих родителей… я рассказывала, как они погибли, а она просто гладила меня по голове и слала страшные проклятия Мартелли.

— Пока ты спала, я звонила своему сводному брату Франческо. Они согласны принять тебя в своей коммуне. Это маленькая деревенька, где все друг друга знают и не принимают особо чужаков. Свояк Франческо — Алехандро, католический священник, и все они богобоязненные прихожане. Никто и никогда не найдет тебя там.

— Спасибо вам… Мама не зря говорила, что вы ей даже не подруга. Вы ей, как сестра.

— И она мне, как сестра. Видит Бог, я много раз говорила ей… чтоб забирала тебя и…и уходила от Микеле. Бежала с тобой ко мне.

— Почему?

Мне всегда казалось, что мои родители были счастливы.

— Потому что твой отец, да упокой Господь его грешную душу, был страшным человеком. И именно поэтому его семью постигла такая ужасная участь.

— Нет. Отец был хорошим… добрым. Он любил нас с мамой и…

— Это мафия, Юлечка. Твой отец был мафиози, как и Мартелли. Он убивал людей, участвовал в ограблениях, нарушал закон. Вот почему его убили… Если бы Надя меня послушалась и уехала с тобой, то была бы сейчас жива. А ведь она хотела… Ей было страшно. Она хотела жить и потеряла слишком многое из-за твоего отца.

— Потеряла?

— Да, потеряла. Двоих своих детей!

— Они умерли от болезни!

— Нет. Не от болезни. В вашем доме была злонамеренная утечка газа, и дети задохнулись. Еще тогда твой отец был преступником, и его хотели убрать. Твоя мама тогда с ума сошла и перестала разговаривать. Несколько месяцев лежала в психиатрической клинике. Потом он увез ее за границу, где мы и познакомились, и потом… родилась ты, но он ничему не научился и сколотил себе новую банду.

Карие глаза Бьянки, наполненные гневом, сверкнули из-под очков.

— Я не прощу ему гибель твоей матери. Даже мертвому. — потом сдавила мои холодные руки. — И хватит об этом. Хватит. Мы спрячем тебя. Вечером сядешь на автобус, а там тебя встретит Роман — сын Франческо. Он хороший парень. Я всецело доверяю их семье. А у тебя будет все хорошо, деточка. Вот увидишь.