Мой препод – зверь - Катя Лоренц

Пытаюсь встать, но главарь прижимает меня к коленям рукой, наклоняется, я ощущаю его дыхание на моей коже.

– Как же ты охренительно пахнешь. Чистый афродизиак.

– Отпусти меня! Иначе пожалеешь! – он накручивает мои волосы на руку и поднимает. Чувствую, что рассматривает мои губы.

– Пожалуй, я повременю с барделем. Хочу оставить тебя себе и научить быть послушной. Так тебя выдрессирую, что будешь радостно встречать меня на коленях с высунутым языком. А я буду иметь твой сладкий ротик и спускать в него.

Повязка на глазах намокла от моих слез. Я понимаю, что он выполнит все чем грозит, а я ничего не могу сделать.

Какая же я идиотка. Нужно то было всего лишь рассказать родным, попытаться убедить что мне важен малыш. Что мне мешало хотя бы попробовать? Но нет же! Я просто трусливо сбежала от самых близких и для чего? Чтобы оказаться в лапах этого монстра.

Меня приводят в дом. Я понимаю это, по запаху цветов и вкусно пахнущего жареного мяса. Пахнет ещё чем-то знакомым, противным. Что на подсознательном уровне приводит меня в бешенство. Я никак не могу вспомнить, кто источник раздражения. Пока не услышала этот низкий голос, почти мужской.

– Рауль. Ты зачем привел эту гадину сюда, в наш дом?

– Заткнись, Химена. Ты слишком многое на себя берешь. – Химена! Ты самая тварь, которая хотела моими руками отравить Дёму, изгнанная вервольша примкнула к бандитам. Я зашлась в хохоте.

– Заткнись! – прошипел Рауль.

– Кажется она чокнулась. Ты и раньше была сумасшедшей, Лулу.

– Да снимите с меня повязку. Хочу посмотреть ей в глаза, – с меня сняли повязку, но руки не развязали. Страх исчез, сменился на ярость и жажду расправы. Я подошла ближе к этой стерве.

– Что ты ухмыляешься? – спросила Химена.

– Да вот вспомнилось кое-что.

– И что же?

– Помнится ты очень радела за благополучие Мексики и ее жителей. Считала Дёму спасителям, а его, – кивнула на главаря, – называла грязью. Скажи, каково тебе спать с грязью?

– Откуда ты?..

– Ты насквозь провоняла им. В тебе его семя, – с беременностью мою нюх, слух изменился.

– Всему ты виной! Меня выгнали свои же! А Рауль оказался не таким уж и плохим. Я рассказала ему все о Дёме, о себе.

– Сука! – харкнула ей в лицо.

– Шлюха, ну сейчас ты получишь! – её глаза пожелтели, а тело стало видоизменяться. Я поняла что мне хана. У нее обида на меня и мне конец. Я отступила, но куда бежать от монстра?

– Стоять! – Рауль задвинул меня за спину, Химена, в образе вервольфа остановилась возле него.

– На колени! – я с расширяющимися от удивления глазами смотрела, как эта машина для убийства, зверь, безропотно опустился перед Раулем. – Ты её не тронешь.

– Почему? – прогремел звериный голос.

– Потому что я так сказал! Или… Я выгоню тебя и отсюда.

– Нет, пожалуйста, Рауль, – Химена приняла человеческий вид. Абсолютно голая и в её глазах безумный блеск. Мне даже жаль её стало. Видимо у нее не здоровая любовь к этому Раулю.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю, – она преданно потерлась об его ногу. – Я сделаю все, что хочешь.

– Что хочу? – в глазах Химены появился азартный блеск.

– Да, всё что хочешь, – она накрыла рукой его ширинку. А я оглядывалась по сторонам в поисках места, куда можно будет улизнуть.

– Я хочу, чтобы ты шла к себе в комнату и не выходила оттуда, пока я не разрешу.

– А она? – кивнула в мою сторону. – Что будет с ней?

– Она идёт со мной. В мою спальню, – от страха засосало под ложечкой. Ну уж нет. Пусть лучше Химена, она вон как этого жаждет.

– Рауль… – всхлипнула она. – А как же я? Я ведь лучше. Я могу тебя порадовать.

– Нет. Сегодня это сделает малышка, Лулу. Ты же знаешь, я научу её быть послушной, – Химена заревела. – Прекрати сырость разводить. Ты прекрасно знала о том кто я. Мне нужно выдрессировать новую суку, чтобы не пришлось краснеть перед посетителями барделя, если она вдруг решит откусить член по самые причиндалы. Она может. Пошли, – он толкнул меня в спину, обернувшись смотрела на Химену. Надеялась, что в ней проснется гордость и она разорвет этого мудака на куски. Но она продолжала сидеть на коленях, покорно опустив голову, смирившись со своей участью. И лишь её плечи содрогались от рыданий.