Твой шанс - Маргарита Климова

- Я не понимаю баб! - Эд вваливается в офис помятым, взъерошенным и с расцарапанной мордой лица. – Всё было зашибись! Мы поехали к ней, выпили вина, всю ночь трахались, как кролики, а утром она обвинила меня в том, что я воспользовался её нетрезвым состоянием и принудил к сексу! Херня! Ни такая она была и пьяная! Шла ровно, язык не заплетался, и отсосала сама, прямо в лифте! Пришлось несколько минут держать блокировку дверей, чтобы они не брякали на уши и не прищемили ей зад.

- Ну, то, что она отсосала тебе в лифте, уже говорит о переизбытке градусов, - встаю на сторону девушки, потому что какой бы помятый он не был, а глаза масляные, словно таз сметаны сожрал. А мне завидно. Мало того, что Таисия, сука, к себе не подпускает, так ещё поощряет брачные танцы утырка Рохтера. – Мог бы сделать выводы и остановиться, а не изображать ушастого ёбыря, тыкающегося во все дырки.

- Я ничего не говорил про все дырки, - щурится Мерц. – Откуда информация?

- У тебя на роже всё написано. Куда, сколько и в каких позах, - нервно отпиваю горький кофе. Знаю я пристрастия Эда. Отметиться везде, где получится. – Мало она тебе шкурку попортила. За то, что ты с ней делал, тебя ещё битой надо было отходить.

- Злой ты, Стасик, - наконец перестаёт маячить своим довольным рылом и садится на стул. – Другу поддержка нужна, а ты…

- Твой вялый член поддерживать уже не надо, - цежу и делаю вид, что перечитываю отчёт. – Он до вечера будет бездыханным висеть. Ему даже пописать помощь нужна.

   Да. Злой. Я трахаться хочу, страдаю по потерянной любви и активной в прошлом жизни, а он тут трясёт праздничными, воздушными шарами с растяжкой и надписью о сытой ночи. Вот как можно быть таким эгоистом?

- Я сделал Любе предложение, - бьёт под дых Паха. Нет. Я рад за друзей, но в данный момент их удачи очень болезненно воспринимаются мной. Как серпом по яйцам. Быстро, больно и много кровищи. – Она согласилась и утром мы подали заявление в ЗАГС.

- Когда свадьба? – оживляется Эд.

- Двадцать второго сентября. Решили не тянуть.

   Чёрт. Вот вообще нет слов. Почему??? Почему Трошин признался во всех грехах, и ему рука, сердце и секс в придачу, а я… Где справедливость? Где долбаное равноправие? Где понимание и прощение? Где всё принимающая любовь до смерти, когда и в горе, и в радости?

- Стас, дружище, у вас тоже всё наладится, - покровительственным тоном вещает Паха, заметив мою перекошенность. – Таисия остынет, переболеет и обязательно вернётся. У неё же глаза пульсируют любовью. Такое не подделаешь.

- У неё пульсирует уже на Рохтера, - выплёвываю, сжимая столешницу. Представляю на её месте шею женишка и делаю это в разы усерднее.

- Ничего у неё не пульсирует, - присоединяется к Пахе Мерц. – Видел я. Тоска блёклая, как у глубоководной рыбины. И Сашеньке, козлу недоделанному, улыбается заморожено, словно под анестезией. Так что перестань себя накручивать и бесится. Недельку-две подождёшь, а потом ломанёшься в бой с пробуксовкой. К весне вторую свадебку сыграем, или третью.

- Ты уже ломанулся. Полрожи стесал пробуксовкой, - намеренно стараюсь его уязвить, то к свадьбе он готовится.

- Настя очень долго купалась в обиде и злости, а разыщи я её сразу, она бы давно в рот мне смотрела.

- Не смеши, - ухмыляется Пашка. – Чтобы рыжие в рот смотрели? Они от темперамента взрываются, а ты хочешь послушную овечку получить. Ладно. Давайте по порядку. С тобой, Строгач, всё ясно. Ждём, наблюдаем за объектом и готовим план по завоеванию крепости. С тобой, Эдик, сложнее. Ждать поздно, наблюдать не эффективно, а завоевание не прокатит. Сдаваться придётся, мужик, по всем фронтам. Выкладывай информацию.