Месть очкарика - Ева Мелоди

— Зачем? Зачем ей принимать меня? — почти кричит Тамирова.

— Потому что я так хочу. Потому что ты — со мной.

— Что ты несешь?!

— Что слышала. Пошли сейчас же в дом.

Дергаю Риту на себя, но она коротко вскрикивает и начинает падать — в последний момент успеваю подхватить. Только сейчас вспоминаю, что она хромала. На ее лице гримаса боли.

— Что такое? Что с тобой?

— Ничего, — закусывает губу Тамирова.

— Долго будешь в страдалицу играть?

— Видимо, пока не отпустишь, — не остается в долгу Рита и я хмурюсь.

— Едем в больницу.

— Нет! Это совершенно лишнее, не надо в больницу! — сопротивляется Тамирова. Снова вскрикивает от боли, и мне уже совсем не по себе, хватаю ее как ребенка на руки. Двигаюсь по направлению к дому, Ритка затихает в моих объятиях. Стараюсь смотреть вперед, но взгляд так и притягивает ее маленькая грудь, кофта во время нашей потасовки распахнулась, под ней лишь черный топ, даже лифчика нет, похоже Рита его не нашла, остался в квартире… Это относит мои мысли к ночи, вспоминаю как крышу сорвало, как снова грубо трахал девушку своей мечты, дурея от ее близости, от запаха, от шелковистой кожи… С трудом стряхиваю наваждение, прибавляю шаг по направлению к дому.

— Я могу сама… Правда, пожалуйста. Не надо чтобы видели нас так. Умоляю…

Выдает тираду Ритка, а мне сердце щемит. Такая маленькая, измученная, беспомощная. Страшно даже на секунду поставить себя на ее место. Смотрю на бледное измученное лицо. Губы, с которых стерлась помада — единственный элемент косметики, что нанесла сегодня утром. А я как маньяк наблюдал, как припухшие от поцелуев губы светло розовой помадой красит. Мне нравилось впитывать любые интимные детали, с ней связанные.

И снова стон, знаю, что не показной, потому что губу закусывает и брови сходятся на переносице. Злится на себя за то, что слабость показала. Глупая. Как до сих пор не поняла, что любая ее слабость — мне как острый нож в сердце? Лучший способ контроля. Который ни в коем случае нельзя позволить ей перехватить… Иначе снова погубит.

— Больно? — спрашиваю с сочувствием.

— Нет. Совсем чуть-чуть, — добавляет со вздохом. — Гораздо больнее снова войти туда… Мне страшно, Морозов. Сколько можно получать пощечин? Когда уже расплачусь до конца с тобой?

POV Рита

Ян несет меня на руках, точно ребенка, или невесту, прям таки трепетно-нежно-торжественно входит со мной в дом. Стоит ему только сделать первый шаг в двери дома — прячу лицо уткнувшись ему где-то в область ребер. Зажмуриваюсь. Потому что жду новых криков, обвинений, требований выкинуть меня отсюда. Не надо было позволять ему возвращать меня, но сил для борьбы не осталось.

И еще… Ян так странно разговаривал со мной. Столько всего наговорил… Словно объяснялся в чувствах… Могу ли поверить ему? Ни за что! Никогда! Не посмею… Я не заслуживаю его, не достойна. У меня есть муж, и вот он — то чего я заслужила своей никчемной жизнью.

Вот такие мысли крутятся, пока Ян поднимается со мной по лестнице. Когда наконец он ставит меня на ноги в комнате, оглядываюсь и понимаю… что это не мое пристанище. Это комната… мужчины. Сине-серые тона постельного белья — первым делом Ян откидывает с нее плед. Строгость и лаконичность в дизайне комнаты… Он привел меня к себе? Хочет довести родственников до белого колена? Еще сильнее заострить ситуацию?

— Что это?

— Ты про постель? Тебе надо отдохнуть. Ложись.

— Зачем ты принес меня сюда?

— Ты не хочешь? Отнести тебя в прежнюю комнату?

Где соседка — Агата. Которая ненавидит меня…

— Лучше всего… уехать в ту квартиру.

Мне не нравится то что говорю. Но так действительно будет лучше всего.

— Хорошо. Я об этом подумаю. А пока нужно осмотреть твою ногу.

— Это просто ссадина. Я сама. Пожалуйста!

Мне удается настоять на том, что сама о себе позабочусь — скрываюсь в ванной, которая к счастью смежная, передвигаться по этому дому — пытка для меня. Сначала просто промываю рану, но потом полностью залезаю под душ. Безотчетное желание смыть с себя все что случилось в этот день. После вытираюсь насухо, закутываюсь в большой серо-голубой халат Морозова. Возможно, он примет мое поведение как провокацию на дальнейший интим, но мне уже все равно. Нет сил ему сопротивляться. Что-то окончательно погасло внутри.

Но Ян ни слова не говорит о моем внешнем виде. Пока я отсутствовала в комнате появился поднос с едой. Салат, нарезка из разных сортов сыра и ветчины, овощи и фрукты.

— Тебе надо поесть. Ты слишком худая. Как ребенок, — хмурится Ян.

— Тогда надо было принести побольше углеводов, булок там каких-нибудь, пива, — не знаю откуда в мне находятся силы для попытки сострить.

— Я сейчас принесу, — улыбается Морозов, но не двигается с места.

— Не надо. И это сойдет, — отвечаю ворчливо.

Ем в тишине. Точнее, грызу кусочек сыра, погрузившись в мысли.

— О чем задумалась? — спрашивает Ян, пускаясь в кресло, напротив меня.

— О том когда все это закончится… Тебе не кажется что наша встреча выпускников затянулась? Она уже совершенно непонятная… И мы, то есть ты, вмешал родственников. Правильно ли это?

— Ты правда хочешь об этом поговорить? — спокойно интересуется Морозов. — Ты не устала? День нелегким был…

— Нет, я правда хочу узнать. Хочу прекратить эту агонию…

— Это не агония. Для меня — нет. Что если скажу, что это новое начало? Что ответишь, Тамирова?

— Я не понимаю…

— Я говорю тебе о чистом листе. Сможем начать? Попытаться забыть, выбросить прошлое.

— Так не бывает…

— Бывает. Если оба захотим, то сможем все.

Я так взволнована, что сердце буквально долбится глухими ударами о грудную клетку. Неужели… в это невозможно поверить, так не бывает. Неужели очкарик до сих пор любит меня?