Дань для Хана - Александр Ермаков

— И что они делали? — даже не сразу понял, что мой голос протаранил повисшую тишину зала. Показалось это как-то мелочно что ли. Не по-мужски, но, сук*а, горело. Аж пекло, как хотел амнистировать всех разом, иначе… ведь натворю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вроде ничего интимного, — продолжал Кирилл, — но когда вошёл, Дань заверещала, что я вторгся на её территорию, — хмыкнул Юсуп. — Сатырков жутко покраснел и всё порывался сбежать, страшась моего гнева.

— Я бы убил, — честно ляпнул.

— Хотел, — понимающе кивнул Юсупов. — Но Данька бы перестала со мной говорить. Она такая… категоричная и решительная. Это Регина умница и послушница, а Данька — сложнее. Она с характером, но от этого не менее любимая.

— Как бы не пере-любимая, — опять озвучил мысль до дикости меня преследовавшую.

— Может и так, — пожал плечами Юсуп. — Сына хотел, а родилась Даниила. Сначала расстроился, а потом… — сглотнул с какой-то искренней улыбкой и, так не договорив, задумчиво подытожил: — Дочери для отцов. Поэтому мы их и балуем. А вот сыновей бы воспитывали…

— Может и так, — кивнул я, где-то глубоко в душе соглашаясь с каждым словом Кирилла.

— Ещё Славка Лаврентьев, — запоздало пробормотал Юсуп. — С ними её тоже видел пару раз.

Я почему-то закипал. Понимал, что нельзя быть таким эгоистичным и ревнивым, но это не отменяло того, что Даньку убить хотел. Допекла она меня. Чего не хватало по городу бегать и её выискивать! Она — МОЯ! Сидеть рядом должна и ждать… моего решения, слова… меня!

А она, бл*, мне геморра прибавила. Поймаю — накажу!

— Ещё какие-то фамилии?

Юсупов загадочно глухо хмыкнул:

— Боюсь, тебе проще весь класс по списку прошерстить и параллель. Ну и клубную молодёжь. И знаешь, что, — реплика Юсупа нагнала в спину. — Как бы она не была строптива, она бы не ослушалась моего приказа. Она бы пошла на побег только, если ты её оскорбил, унизил, обидел… — это Кирилл перебирал, пристально глядя, слово пытался поймать реакции, чтобы понять, в чём я промахнулся. Но я продолжал мрачно пилить мужика взглядом. Повисло задумчивое молчание:

— Ты ведь её не тронул? — голос Юсупа пошатнулся.

— Ты забываешься. Девчонки — мои, и что с ними делать — решаю я! — не сводил с Кирилла глаз в ожидании упрёка или подвоха, но Юсупов был непоколебимо спокоен.

Мою фразу мужик проглотил с болью. Побледнел, побагровел, кулаки сжал, словно на моей глотке примерял, но не бросился с матами и угрозами. Выдержанно сидел и ждал. Это добавляло ему веса в моих глазах. А я не был сентиментален, но впервые за все время, что себя помнил, во мне шевельнулась отцовская солидарность.

— Её не насиловали, если ты об этом, — расщедрился на признание.

— Хорошо, — кивнул Кирилл, — потому что этого бы она не простила…

— Пока, — перебил, чтобы Юсуп не мечтал о моей слабости и снисходительности. Чтобы не надеялся на моё отступление…

— Они к этому готовы, просто запомни, Даня в мести беспринципна — если будет нужно, нож в спину воткнёт!

— Коломбина? — брезгливо хмыкнул я.

— Опасней, — с гордостью и восхищением. — Моя дочь!

— Но ты… не воткнул? — моё утверждение перетекло в вопрос.

— Дети не всегда стопроцентно лучше нас. В чём-то слабее, в чём-то сильнее. Импульсивность — как раз слабость Дань, но с временем она научится себя сдерживать.

Пока ехал на стрелку с Монголом, нескольких парней отправил пробить друзей Дани.