Похититель поцелуев - Л. Дж. Шэн

О чем я только думаю? Почему вообще захотела такого? Подобнымии переживаниями уж точно нельзя делиться с Кларой и мамой. И даже с мисс Стерлинг.

Господи, Франческа. В рот. Извращенка.

Вулф схватил меня за бедра и, обернув мои ноги вокруг своей талии, не переставая целовать, понес по лестнице. Я продолжала обнимать его за шею и тут же поняла, что он несет меня в спальню (в свою или в мою), а я не могу туда войти. Я должна сказать ему, что девственница. Что в моем мире есть особые правила. И одно из них гласило: никакого секса до брака. Но при нынешних обстоятельствах это прозвучало бы смешно. Нужно выбрать время и место, чтобы рассказать все начистоту.

– Опусти меня, – заплетающимся языком сказала я между пьянящими поцелуями.

– Я не дарю оральные ласки из принципа, но ты такая мокрая, что поместится гребаная лопата.

Что? От страха сжалось горло, а в шею вонзились когти. Он чуть не надругался надо мной здесь, на полу! Мы уже почти поднялись на второй этаж, когда я стала отталкивать его и расцепила ноги. Вулф тут же отпустил меня и смотрел, как я, шатаясь, выбралась из его объятий и ударилась спиной о стену.

– Немезида?

Он нахмурился и опустил подбородок. Вулф скорее выглядел озадаченным, чем сердитым. Несмотря на все его изъяны, он никогда не принуждал меня к физической близости.

– Я же сказала, что не готова!

– Да, и произнесла это таким тоном, словно я лично сопроводил тебя к вратам ада. В чем проблема?

Мне стало стыдно за свое поведение. Стыдно за свою ложь об опытности и за свою девственность. И самый сильный стыд я испытывала за то, что так сильно его желаю. Выходит, именно это мне и нужно, чтобы так легко забыть Анджело? Член Вулфа у меня между ног?

– Ты девственница? – Он почти улыбнулся. Улыбка на лице моего жениха была очень редким явлением, и я начала думать, что он не способен испытывать искреннюю радость.

– Конечно, нет. – Я хлопнула себя по бедру и, отвернувшись, пошла в свою комнату, но Вулф схватил меня за руку и снова притянул к себе. Я растаяла рядом с его телом как масло на горячей сковороде. – Мне просто нужно немного времени. У тебя все-таки больше опыта.

– Это не соревнование.

– Я читала газеты, – сказала я, осуждающе сощурив глаза. – Ты Казанова.

– Казанова. – Его грудь затряслась от смеха из-за того, как я выразилась. – Проводить тебя до ближайшего портала, чтобы ты смогла вернуться в шестнадцатый век? – спросил он, изображая английский акцент.

Я знала, что выражаюсь как ханжа. Хуже того, я знала, что меня таковой и воспитали, и избавиться от оков своих старомодных моральных принципов будет непросто. Но мне не девятнадцать. Совсем. У меня манеры пятидесятилетней женщины и опыт треклятого ребенка.

– Забудь.

Вулф осклабился в ухмылке:

– Ладно. Трахаться не будем. Можем немного повеселиться. Как школьники. Вспомню хорошо забытое старое.

Это звучало так же опасно, как и полное совокупление. Одна лишь мысль оказаться с ним в одной комнате за закрытой дверью сулила скандал.

– В твоей комнате?

– Тебе решать. – Он дернул плечом. – Одному из нас придется уйти, когда все закончится. Я не делю постель с женщинами.

– А с мужчинами? – Я вернулась в родную стихию, радуясь, что мы оказались на знакомой территории.

– Следите за языком, мисс Росси, если не хотите обнаружить его на чем-нибудь длинном и твердом и сломать челюсть.

Я поняла, что сейчас он шутит, и даже опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

– Ты спишь один тоже из принципа?

– Да.

Итак, он не спит с партнершами в одной постели, не занимается оральным сексом и вообще не заводит отношений с женщинами. Я мало разбиралась в отношениях, но вполне уверилась, что мой будущий муж не самая выгодная партия.

– Чувствую, грядет еще один вопрос от Франчески. – Вулф смерил меня взглядом, и я поняла, что задумчиво кусаю губу.

– Почему ты не практикуешь оральный секс? – спросила я, снова покраснев. Не помогало и то, что мы вели этот разговор посреди коридора и через тонкую дверь своей комнаты мисс Стерлинг могла нас подслушать.

Вулф, разумеется, ни капли не смутился, вальяжно привалился к стене и посмотрел на меня:

– Вообще-то мне даже нравится вкус женских гениталий. Мне просто неприятно стоять на коленях.

– Считаешь это унизительным?

– Я ни перед кем не преклоню колено. Не воспринимай на свой счет.

– Разумеется, но ведь есть множество поз, в которых тебе не придется вставать на колени.

Что я несу?

Вулф ухмыльнулся:

– И в каждой из них человек, доставляющий удовольствие, похож на деревенщину.

– А почему ты не спишь с женщиной в постели?

– Люди уходят. Бессмысленно привязываться к ним.

– Муж и жена не должны друг друга бросать.

– И ты тем не менее всячески пыталась от меня сбежать, не так ли, моя дорогая невеста?

Я промолчала. Вулф оттолкнулся от стены и, подойдя ко мне, большим пальцем приподнял мое лицо за подбородок. Он ошибался. Или, во всяком случае, был прав не до конца. Я больше не зациклена на том, чтобы сбежать от него. С тех пор как поняла, что мои родители не собираются за меня бороться. Анджело сказал, что мы обязательно будем вместе, но с той поры я ничего о нем не слышала. С каждым днем дышать без ощущения, будто в грудь втыкают нож, становилось все легче.

Но Вулфу я в этом не призналась. И не сказала вслух того, что шептало ему мое тело, когда мы сидели за фортепиано в доме родителей.

Я отстранилась от него, говоря этим все, что нужно сказать.

Я еще не готова.

– Доброй ночи, Подлец, – и прошла к своей спальне.

Резкие нотки в его голосе пробежали, словно пальцы, по моей спине, но Вулф уступил, принял мое сопротивление:

– Крепких снов, Немезида.