Рабыня для друга - Адалин Черно

Возвращаться в родную страну было страшно и… непривычно, но невероятно приятно. Здесь даже дышалось по-другому. Нас встретил Денис лично.

— Ну, привет, карапуз, — он крепко обнял меня, прижав к себе, — как самочувствие?

— Хорошо. Отпусти, а то карапузу неудобно, — засмеялась я.

— Привет, — хмуро кинул Оле, — обнимать не буду, а то снова каким-то «приятным» словом назовёшь.

— Больно надо, — нахмурилась подруга, а я посмотрела на неё взглядом: «а я тебе говорила».

Да уж, Олька неисправимая. Денис повёл нас к машине. Я устала. Не то, чтобы перелёт меня утомил, но бессонная ночь сказывалась серьёзно. Сейчас обед и я то и дело зевала. Не знаю как, но очнулась уже в доме на мягкой кровати. Потянулась и уставилась в потолок. За окном темно, значит, скоро вернётся тошнота. Зараза, а я так надеялась, что смогу нормально насладиться родиной.

Перевернулась на другой бок и уткнулась носом во что-то твёрдое. Не успела подумать, что же это, как в нос ударил «его» запах. Закрыла глаза в надежде, что всё пройдёт. Это временно. Мне не впервые кажется, что пахнем ИМ. Не прошло. Более того, мужчина повернулся, и я заорала, как резанная.

На крик прибежала Оля и Денис, а Матвей сел на кровати. Я резко вскочила с постели и отошла к окну.

— Какого хрена здесь происходит? — резко вставила я, повергнув в шок всех присутствующих.

— Успокойся, Соня, — сказал Денис, — Матвей… в общем-то жив.

Сердце билось, как ненормальное, но я всё ещё не осознавалась смысла происходящего. То есть, как это, жив? Когда я прилетела был мёртв, а сейчас ожил? Только сейчас перевела взгляд на него, не в состоянии понять, то ли это, что я вижу. Всматривалась в его лицо, заметила несколько шрамов, которых раньше не было. Неужели всё обошлось, но тогда… почему Денис ничего не сказал?

Только сейчас замечаю, что Денис сюда ввалился в спортивных штанах, надетых на… о боже…

Перевела взгляд на свою подругу, которая стояла рядом, кутаясь в простыню. Я, как всегда, всё проспала.

— Почему мне никто не сказал?

— Не хотели тебя волновать.

— Сейчас я совсем не волнуюсь.

— Успокойся, Соня, — его бархатный голос ввёл меня в ступор. Чёрт! Почему я такая мямля радом с ним? — Идите, мы разберёмся, — бросил он Денису и Оле.

А те… нет, ну как это понять? Взяли и ушли! Посмотрела на Матвея.

— Иди ко мне, — тихо проговорил он, разводя руки в сторону.

Мне потребовалась всего секунда, чтобы подумать. Что тут думать? Я запрыгнула на кровать и буквально повалила Матвея, поместившись на нём. Не до конца верила, что он жив, обнимала его, целовала, а он, как одержимый, целовал меня, подавляя своим напором.

— Как? — шептала я в перерывах между поцелуями.

Не знала, что будет дальше, что значит его внимание ко мне, почему он так относится, почему даёт надежду, но мне безумно хотелось быть рядом, я желала почувствовать его.

— Соня, — хриплым голосом произнёс он. — Я хочу тебя, — выдохнул мне в губы.

Промолчала, вместо этого потянувшись к нему, чтобы ощутить в себе его полностью. Другого призыва ему и не требовалось. Он быстро раздел меня, провёл рукой по голой ноге, по слегка округлившемуся животу и… застыл. Кажется, в неведении держали только меня.

Резко вскочила и накинула на себя кофту. Судя по тому, что она мне велика, принадлежала она Матвею.

— Ты беременна? — удивлённо спросил он.

— Да, — тихо ответила я. Ну, а что скрывать? Да и какой смысл? Он всё равно узнал бы, да и должен. — Прости, я… тогда забыла выпить таблетку, которую ты мне дал, ну и… вот, — покраснев, закончила я.

— Это… мой ребёнок?

Уставилась не него, не понимая, о чём он. То есть, он сейчас спрашивает его ли это ребёнок? Оглянулась в поисках чего-то тяжёлого, но на глаза попалась только подушка на кровати. Резко двинулась к ней, схватила и задвинула ею Матвею по голове.

— Ты ещё и спрашиваешь, скотина ты неблагодарная, — нет, это не я говорила, гормоны.

Это всё чертовы гормоны. Как же я их ненавидела в этот момент. Просто невыносимо. Ненавидела и била его подушкой, потому что как он вообще смог такое подумать? Обо мне?

— Сволочь, идиот, мудачила, — использовала слова Оли. Ну, а что? Он офигел!

В какой-то момент преимущество оказалось не на моей стороне. Матвей просто повалил меня на кровать, накрыв своим телом.

— Малышка, я так люблю тебя, — шепнул мне на ухо, — так люблю, впился жарким поцелуем в мои губы.

— Что? — кажись, до меня только доходит то, что он сказал.

— Люблю тебя, Соня. Я так тебя люблю, — утыкается носом мне в шею, — ты просто не представляешь, насколько я одержим тобой.

— Но, — заикаюсь я, — почему ты…

— Я старше, Соня, на двадцать грёбанных лет старше.

— И? — непонимающе смотрю на него. — Что это меняет?