Любовь на капоте - Лёка Лактысева

В среду – в день, когда Лисицына не явилась на очередное занятие, кое-как спустившись пешком с восьмого этажа, на котором жила Полина, я вычислил окна ее квартиры и до двух часов ночи просидел в машине, внимательно глядя на каждого, кто входил в подъезд и периодически поглядывая, не появится ли свет в одном из нужных мне окон.

В четверг, чувствуя себя маньяком, преследующим ни о чем не подозревающую жертву, вечером после работы снова приехал к дому Полины и снова до двух часов ночи не мог заставить себя убраться прочь.

Не знаю, что бы я сделал, если бы зажегся свет в одном из ее окон. Сумел бы развернуться и уехать, или не выдержал бы, рванул наверх, наплевав на сломанный лифт, больную ногу и вопиющую бестактность такого поведения… Но окна оставались темными.

В пятницу ближе к полудню мы пересеклись с Галкиным – у обоих было около получаса до начала занятия с очередным учеником. Жора окинул меня пристальным изучающим взглядом и поставил диагноз:

– Выглядишь херово, Саня.

– Спасибо на добром слове, – съязвил я.

– Послушай, перестань уже так изводиться. Явится твоя Лисицына, никуда не денется. Если бы с ней что-то произошло, нас бы уже поставили в известность.

– Кто?

– Да хотя бы кто-то из тех, кто ее на занятия подвозил. – Это был если не удар ниже пояса, то, как минимум, болезненный укол: Георгий напомнил мне, что у Лисицыной есть другая жизнь и близкие люди.

Я до сих пор гадал: один поклонник ее на разных машинах привозит, или она разных парней чередует по дням недели?

– А если им не до нас? Почему звонки на ее номер остаются не отвеченными? – возразил я, хотя понимал, что телефон – довод слабый.

Жорику это тоже было известно:

– Не тупи, друг. Телефон может быть на беззвучном, может лежать в кармане или в сумке, где его никто не видит и не слышит. Да мало ли что еще! Интересно, сколько раз за вчерашний день ты набирал ее номер?

– Четырежды.

– Всего-то? – Не поверил друг. – Растешь над собой, Казанцев!

– Жора, давай оставим эту тему, пока не поругались. Мне не до веселья. – Я попытался притормозить Галкина, но его уже несло – как всегда, когда дело касалось того, что кто-то переживает из-за отношений с женщинами.

– Да что ты паришься, Саня? – Ну вот, как я и думал. Сейчас мне прочтут лекцию на тему «как не стать подкаблучником». – Много чести твоей Лисицыной – так переживать из-за нее. Ни одна баба не стоит того, чтобы страдать! И вообще, все они одним миром мазаны, ты с твоим разводом – прямое тому доказательство!

– Да мне пофиг, какая она, Галкин! – Я сам был о Лисицыной не слишком высокого мнения, но, когда гадости о ней начал говорить партнер – у меня кулаки зачесались от желания начистить ему табло. – Я. Просто. Хочу. Знать, что у нее все хорошо!

– Все-все! – Георгий добился того, что я сорвался на рык, и пошел на попятную. – Живи, как знаешь, я тебе не советчик. Главное, не спугни девицу – она мне еще нужна, даже если пошлет тебя с твоими «тараканами».

– Кто сказал, что пошлет? – Слова Галкина сильно задели за живое, наверное, потому что в глубине души я боялся как раз того, о чем он говорил.

– Да я тебе говорю! Если перестанешь отгонять меня от своей ученицы, я тебе быстро докажу, что она скорее на меня поведется. Просто окучивать каждую нужно по-особенному, с огоньком и с выдумкой!

– А если не получится «окучить»?

– Не получится – женюсь. Или ты женишься. Пусть сама решает тогда, кого из нас выберет.

– Ты – женишься?!

– Почему бы и нет? Я не чайлдфри, мне наследник нужен, или наследница – законный, рожденный в браке, чтобы никаких потом игрищ вокруг факта моего отцовства.

– Пусть выбирает! – Проорал я и ушел, убрался прочь из нашего с ним кабинета, чтобы не натворить того, чего потом не исправишь.

Если Лисицына поведется на ужимки этого озабоченного павиана, согласится на интрижку с ним – туда ей и дорога.

Пока ждал очередного ученика – пошел в ремонтную мастерскую, залез под капот одной из тачек, купленных нами в Краснодаре. Возня с железом помогла немного успокоиться.

Спокойствия хватило ровно до того момента, как телефон зазвонил и высветил на экране имя «Полина». Я в этот момент сидел рядом с подопечным, которого гонял по полигону со сложным рельефом. Машину тряхнуло. Руки дрогнули. Трубка вырвалась из пальцев и полетела куда-то под кресло. Я скомандовал «Стоп», дождался, когда машина остановится, вывалился из салона, склонился, нащупал залетевший под кресло плоский смартфон.

Пока извлек его из-под сиденья, вызов прервался.

– Круг без меня на малых оборотах, – скомандовал парню – более опытному водителю, чем Лисицына. – Со стороны посмотрю, как ты ездишь.

Тот понятливо кивнул и покатил дальше уже без меня.

Я не стал ждать, когда Полина решится набрать меня еще раз – позвонил сам, а когда она ответила, меня прорвало. Я говорил и говорил, вываливал на нее все, что наболело, не давая вставить ни слова, задыхался, задавал вопросы, что-то предлагал… вырвал обещание, что она позвонит мне завтра, услышал короткие гудки и лишь тогда очнулся.

Трясущиеся руки. Осипшее горло. Сбитое дыхание, будто бежал полкилометра на время, и пот струйкой по виску. Славно пообщался, ничего не скажешь! Неврастеник чертов… Чертово ранение! – раньше я таким не был...