Дикий. Его неудержимая страсть. - Элла Савицкая

Марина

Может вызвать такси? Советуюсь сама с собой, глядя на остервенелый ветер за окном. Зря не забрала больше вещей. Если бы знала, что весна превратится в ноябрь, постаралась бы утрамбовать побольше кофт и, главное, куртку. Теперь же придётся мёрзнуть в тонкой кофте и ветровке.

Застегнув замок, перед выходом бросаю на себя взгляд в зеркало. Двадцать минут пыталась замазать тоналкой следы третьей подряд бессонной ночи.

После того как Матвей вчера ушёл, я долгое время не могла успокоиться. Меня то морозило, то бросало в жар. Скручивало изнутри с такой силой, как будто какое-то чудовище поселилось в моем собственном теле и с извращенным удовольствием вытягивало из меня жизнь. Хотелось на стены лезть и выть раненым волком.

Слезы закончились примерно через час, а потом атаковала какая-то апатия. Страшная и засасывающая. Я сидела на диване и просто пыталась принять то, что происходит в моей жизни, вот только внутри что-то яростно противилось этим изменениям. Надо ли говорить, что я снова почти не спала?

Тональный крем конечно скрыл синяки под глазами, но глядя на саму себя сейчас, я вижу какую-то другую Марину Шведову. Незнакомую мне раньше. И она мне не нравится.

Завязав наспех хвост, чтобы волосы не летели в лицо, пока буду идти до остановки, закрываю дверь и спускаюсь вниз. Ветер буквально выхватывает у меня из руки подъездную дверь, отталкивая её к стене, а меня наоборот к бетонному полу прибивает силой увиденного. Рядом с подъездом припаркован знакомый белый мерседес, и уже через секунду, подтверждая мои догадки, из него выбирается Матвей.

Пульс ускоряется, несмотря на то, что я не должна на него так реагировать.

Что он здесь делает? Я думала, вчерашний разговор должен был расставить все на свои места.

Вдохнув, решительно выхожу на улицу с целью пройти мимо, но когда Кешнов давал это сделать?

- Ри, - преградив дорогу, он внимательно смотрит на меня несколько секунд, пока ветер заставляет морщиться от поднимаемой им пыли, а потом кивает в сторону машины, - садись, подвезу.

- Не надо. Я на автобусе доеду. Ты зачем приехал?

Синие глаза сужаются, я же замечаю точно такие же синяки под глазами, означающие, что и он посвятил сну совсем небольшое количество времени. По той ли причине, что и я? Или из-за очередной своей важной встречи? В глубине души догадываюсь, что первый вариант более вероятен, но червяк, долгое время точивший изнутри, уверенно делает это и сейчас.

- Мерс тебе привёз.

- Зачем?

- Отсюда до твоего универа час. Будет гораздо логичнее, если ты будешь пользоваться тачкой.

Снова он за свое.

- Я уже говорила, мне не нужен твой мерс.

Погода, словно издеваясь, разносит над головой раскат грома, и с неба начинает капать дождь, явно проверяя на прочность моё решение.

Матвей

Упрямая дикарка!

- Будешь мокнуть под дождём?

Вижу же, что ей холодно, мать её. Дрожит вся, но хрен сядет после всего, что случилось.

Сам не понял, как проснулся сегодня утром, взял тачку и здесь оказался. Знал только, что надо так. Вчера поперся на встречу, а мыслями в этой её однушке был. Как на репите прокручивал в голове все слова, сказанные со слезами на глазах, то, как обнимала себя, закрываясь от меня, и грудную клетку сжимало. Миха вёл диалог за меня, пытался растолкать, не понимая, что со мной происходит, но один хрен меня там как будто не было. Сидел и думал, что нахожусь не там и не с теми. Здесь должен был быть, с ней, но решил, что Ри нужно выдохнуть. Думал, подожду несколько дней, дам прийти в себя, а утром понял, что ни черта подобного. Не дам я ей выдыхать. Она моя, и просто так сидеть сложа руки и ждать, пока её попустит, я не стану.

- Буду, - отвечает, часто моргая от усиливающихся капель, я же давлю в себе желание затащить её в машину, - лучше бы ты мне куртку привёз, а не мерс.

Обходит меня и, пока я пропускаю опель, выезжающий с узкого двора, быстро шагает к повороту.