Ильминэ для асуров - Кира Леви

Лауриндиэль сидел в кресле и читал книгу до того момента, пока я не зашевелилась. Красив! Лучи закатного солнца озаряли его профиль, делая и без того красивое лицо божественно прекрасным. Невозможно зелёные глаза смотрели на меня с беспокойством.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подходя и присаживаясь на край кровати. Взял меня за руку, прощупывая пульс. Кошмар! Лучше бы он меня не трогал... Пульс зачастил, как при лихорадке. Почему я так остро реагирую на этих мужчин? Никогда не замечала за собой тяги к полигамии. Всегда встречалась только с одним парнем. К своим двадцати пяти годам сексом занималась только с двумя мужчинами, и то после длительного периода ухаживаний. В смысле, не с двумя сразу, а по мере расставания.

Села на кровати, оказавшись в опасной близости от эльфа.

— Больше так не делай, в этом не было нужды. Мы бы сами быстро восстановились, — медленно целуя и лаская языком моё запястье, на котором минуту назад считал пульс, говорил он мне. Я забыла, как дышать, неотрывно следя взглядом за его действиями.

— Такая сладкая, такая манящая, как цветы ларрионов, — продолжал Лауриндиэль, обхватывая меня за талию и рывком сажая себе на колени.

Лёгкими, почти невесомыми поцелуями осыпал моё лицо, обходя губы стороной. Наверное, я была в шоке, поэтому не шевелилась вообще. Его нежность была так пронзительна. Как будто бы два совершенно разных эльфа: там, в лесу — высокомерный лорд, тут, со мной — чуткий, нежный любовник.

Почему-то за его нежностью мне почудилась боль разбитого, ещё кровоточащего, раненого любовной стрелой сердца. Острая жалость охватила мою душу, но показать её я не смела. Мужчин категорически нельзя жалеть! Их нужно любить, окружать заботой, лаской.

«Что ты скрываешь, Лауриндиэль? Кто разбил твоё сердце? Как глубоко она проникла в тебя? Не хочу быть жалкой заменой той, что сделала это с тобой. Хочу стать всем — твоим домом, сердцем, душой, вселенной! Но это произойдёт не сейчас.».

— Прости, — сказала, отстраняясь, — нас ждут, нужно собираться.

Лауриндиэль принёс тёмно-синее платье в пол, расшитое россыпью жемчуга, более плотно у края подола и единично до начала бедра. И в тон ему замшевые туфельки на среднем устойчивом каблуке.

— Откуда? — удивилась обновке. — Красота какая!

— Правитель прислал. Позволь, помогу застегнуть.

Фасон платья предполагал корсет со шнуровкой сзади. Я сбегала в ванную комнату на двадцать минут и уже оттуда вышла, придерживая платье спереди на груди. Ловкие пальцы эльфа без труда справились с корсетом. Он усадил меня на стул, взял щётку и лично принялся колдовать над причёской, причём, в прямом смысле — магичить. Через пять минут локоны были подобраны наверх, открывая шею, и закреплены шпильками с жемчужинами. На шее мужчина застегнул короткую нитку жемчуга на манер бархатки. Наклонился, поцеловал за ушком (между прочим, у меня там эрогенная зона). Так непринуждённо, словно делал это миллион раз.

— Ты очаровательна! Через десять минут вернусь за тобой, подожди меня, — сказал он, уходя, чтобы переодеться в своих покоях.

Через двадцать минут мы входили в зал, где планировалось выступление примы. Зал был переоборудован для этих целей так, что получилось две зоны. Зрительская и сцена. Все жаждущие зрелищ расселись. Свет над нами погас. Освещённой осталась только область сцены. Концерт начался. На сцену вышла очень красивая женщина в закрытом силуэтном платье, отделанном кружевами по лифу и манжетам. Обвела взглядом зрителей, склонилась в реверансе и, выпрямившись, начала петь. Это было... красиво. Переливы её голоса отражались в глубине души. Песни — баллады о любви, о богах, об исторических событиях Ильмариона. В полумраке нащупала руку эльфа и сжала, когда певица пела песню о любви эльфийского принца и принцессы, предавшей его много лет назад. Я была уверена, что она пела о Лауриндиэле. Если бы мне под руку сейчас попалась та принцес-с-ска, я бы порвала её на сотню маленьких клочков. Ничто так не убивает душу, как предательство и ложь близкого человека, которому доверился.