44 главы о 4 мужчинах - Биби Истон

20 декабря

Дорогой Дневник, знаешь, мне кажется, мой муж только что занимался со мной любовью. Погоди, дай я отмечу это в календаре. Не хочу забыть такое. Отныне каждый год 20 декабря будет считаться официальным днем Трубилея Биби и Кена. Я буду отвозить детей к своим родителям, готовить прекрасный ужин (ну или заказывать доставку), и мы с Кеном будем сидеть, склонившись друг к другу головой, тихо вспоминая тот единственный день, когда он вел себя во время секса не как снулая рыба. И этот Трубилей будет поддерживать меня на плаву. Утешать и ободрять.

Сегодня мы с Кеном собрались ложиться спать одновременно, что бывает не так уж часто, потому что я сова, а он жаворонок, так что я оптимистично надеялась, что увижу какую-то деятельность. Но вместо того, чтобы забраться в постель вместе со мной – или поверх меня, как я надеялась, – Кен вернулся в гостиную, чтобы досмотреть футбольный матч, который он записал.

И вот я лежала там одна, в темноте, не желая признавать того факта, что его любимая футбольная команда опять выиграла – не игру, а войну.

Старое, привычное одеяло отчаяния окутало мое обнаженное тело. Я попыталась сбросить его, думая о хорошем. О том, как Кен после ужина пел малышке песни Боба Марли. Никто бы не подумал, глядя на его пристойную, свежевыбритую личность, что этот человек обожает панк и регги.

Я думала о том, как в прошлые выходные Кен внезапно купил нам билеты в кино и держал это в секрете от меня, пока не приехала няня. Сперва я была в восторге, но потом сообразила, что на мне нет ни капли косметики, а волосы завязаны в растрепанный хвост. Когда я сказала об этом Кену, он пожал плечами и ответил: «Там все равно темно». Сволочь! Нет бы сказать: «Мне нравится, когда у тебя убраны волосы – это открывает твое прелестное лицо». Ну или там: «Ты такая красивая, зачем тебе косметика». Но нет: «Да не страдай ты из-за своей страшной рожи. Ее все равно никто не увидит».

И тут, как раз когда я начала припоминать, почему же мне всегда хочется съездить своему мужу ногой по яйцам, дверь спальни приоткрылась. Кен прокрался в комнату, но вместо того, чтобы тихо скользнуть в постель со своей стороны Холма Целомудрия – выступа размером с человека, который образовался посреди нашей кровати из-за полного отсутствия объятий, ласк и прочей деятельности-в-центре-постели, – Кен забрался в постель прямо позади меня и обхватил меня руками за талию.

– Я люблю тебя, – прошептал он в мое плечо, скользя по нему губами.

Что-о?

– Я тоже тебя люблю, – ответила я, заикаясь от смущения. Я не хотела, чтобы это прозвучало вопросительно, но такое поведение было для него совершенно нетипичным. Кен говорит, что любит меня, только тогда, когда один из нас уходит из дому, да и тут, я думаю, делает это только на случай того, что кто-нибудь из нас погибнет в ужасной автокатастрофе.

Я почувствовала, как рука Кена ласково убирает волосы с моего лица. Теплое дыхание коснулось моего уха, когда он снова прошептал: «Я тебя люблю».

Протянув руку назад, я коснулась его лица. В этот раз мой голос звучал обеспокоенно. «Я тоже тебя люблю, милый. Что-то случилось?»

Кен не ответил на мой вопрос, втянул в рот мочку моего уха и прижал свою обтянутую хлопчатобумажной тканью эрекцию к моему заду. Мой внутренний психолог немедленно сменил табличку на двери кабинета с ОТКРЫТО на ЗАКРЫТО, и мне стало наплевать на причины такого нетипичного поведения Кена. Единственная проблема, которая волновала меня в этот момент, – как бы стянуть с него эти чертовы трусы.

– Я люблю тебя, – снова прошептал Кен, просовывая руку мне между ног.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я, на сей раз без тени сомнений в голосе, и тут же втянула эти слова обратно в себя вместе с глотком воздуха, потому что Кен засунул в меня палец. Я шире раздвинула ноги и плотнее прижалась к его все еще одетому естеству.