Беременна по ошибке - Адалин Черно

Я лишь охаю, потому что не думала, что все настолько сложно. Списать это на переходной возраст уже нельзя, так как Глебу двадцать. Он взрослый парень и…

— Может, он влюбился? — аккуратно спрашиваю, потому что больше не вижу других причин, по которым парень может себя так вести.

— Не может, — кивает Давид. — Я уверен, что он влюбился. Глеб и раньше занимался всякой ерундой, свойственной парням. Я никогда не переживал за него, но в последнее время он стал другим.

Я лишь киваю. И Маришка изменилась до неузнаваемости, вечно какая-то расстроенная и унылая. Догадка, осенившая меня, больно бьет по сознанию. Неужели наши дети влюбились друг в друга? Об этом почему-то не хочется даже думать. Я знаю, какой скандал будет следом и понимаю, что мы с Давидом уже ничего не сможем исправить: у нас ребенок и мы женаты.

Домой я возвращаюсь в неспокойном состоянии. Отчасти списываю все на нервозность после родов, но на самом деле переживаю за дочь. Дома нас встречает Глеб и Марина. Ничего подозрительного между ними не замечаю, они улыбаются нам и даже трогают малыша за щечки, переговариваясь между собой.

— Посидим немного, отметим ваше возвращение? — интересуется Давид.

Я киваю, потому что и сама не против посидеть в тесном семейном кругу. Мои родители приехать не могут, потому что живут в отдаленном районе, да и мама не очень довольна тем, что я не развожусь с Давидом. Именно сейчас я жалею, что рассказала ей тогда о реальном положении дел и не соврала, что выхожу замуж по любви.

— Да.

За столом я украдкой посматриваю на Марину и Глеба. Они кажутся совершенно счастливыми и спокойными, а присутствие друг друга совсем не мешает им. Постепенно я успокаиваюсь, замечая, что они даже нормально общаются и разговаривают. Я не вижу совсем никаких изменений в дочке, хотя еще несколько дней назад она казалась мне расстроенной и даже чем-то разочарованной.

Ужин проходит за веселыми разговорами и пожеланиями Кирюше счастливого детства. Глеб, на удивление, ведет себя даже слишком вежливо. Я почти не узнаю того парня, который приходил ко мне в больницу. То ли Давид слишком серьезно с ним поговорил, то ли у Глеба были проблемы, которые он решил к сегодняшнему вечеру.

— Вы же будете вместе, верно? — спрашивает Глеб спустя полчаса скорее у меня, чем у отца.

На мгновения я задумываюсь, а после киваю. Сколько можно ждать ответов от Давида? Он ясно дал понять, что хотел бы быть со мной, значит, я могу уверенно отвечать, тем более, что тоже хочу быть вместе с ним.

— Да, — отвечаю. — Думаю, да, Глеб. Мы не станем разводиться.

После моих слов следует минутная пауза. Лицо Глеба как-то меняется: из вежливого оно становится расстроенным и злым. Я слышу его шумное, прерывистое дыхание, а после парень просто встает и произносит:

— Спасибо, было невероятно вкусно. Всего доброго.

Он говорит это таким тоном, что у меня не остается сомнений: тот факт, что мы будем вместе, совсем ему не по душе. Маришка же улыбается и ведет себя так, будто ничего не происходит. Разве что она слегка удивлена, но не тем, что мы с Давидом будем вместе, а тем, что Глеб так себя повел.

— Глеб, вернись! — Давид встает за ним и извиняется, скрываясь за дверью.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашиваю у дочери, но Маришка лишь пожимает плечами и ковыряет торт в тарелке. — Марина!

— Что именно, мама? — интересуется она, поднимая голову и смотря на меня.

— Что с Глебом?

— Я не знаю, — она пожимает плечами. — Мы особо не общаемся, если ты заметила. Так, перекидываемся парой фраз.

— Мариш… — я протягиваю к ней руку, но дочка резко меняется в лице и отскакивает.

— Я ничего не знаю, ладно? — резко выдает она. — Не знаю и не понимаю, — она встает. — Извини, у меня танцы.

Она сбегает так же быстро, как и Глеб. Через пять минут на кухню заходит Давид. Он растерянно смотрит на меня и, присев рядом, произносит:

— Я ничего не понимаю.

— И я, — честно отвечаю, хотя мысль, что Глеб и Мариша все же влюбились друг в друга, никак не покинут меня.

Я почему-то уверена в этом, но пока что делиться этими соображениями с Давидом не буду. Не стоит ему знать об этом раньше времени, я поговорю с дочкой, все узнаю и потом мы вместе будем думать, что делать. В конце концов, когда Маришка поступит, их с Глебом можно будет отправить за границу, где они смогут быть вместе. Да и через какой-то год обо всем забудут.