Не его пара - Майя Эйлер

— Лучше умереть, — простонала, почувствовав, как на ресницах повисли тяжелые капли слез.

Кто я такая, чтобы ставить свои условия? А раз никаких условий, то никакого светлого будущего у меня не будет.

— Жаль, что ты так решил, — воздуха вообще перестало хватать. — И я бы с радостью выполнил твою просьбу, но не сейчас. Вероятно, потом, когда ты станешь ненужной, мы об этом поговорим. А сейчас тебе нужно подписать кое-какие бумажки, и мы отправимся в твой новый дом, чтобы закрепить наш брак. Поднимайся!

Петр встал первым, и на мг мне стало очень легко, я смогла вдохнуть, но в следующее мгновение он стал поднимать меня за шиворот, и боль и вернулась.

— Тебе все вернется!

— Сладкая, если все вернется, то уж точно не ко мне, — засмеялся он. — Такие, как я, плюют на таких, как ты.

И нечего возразить.

Он поставил мена на ноги, больно схватил за руку и уже намеревался тащить куда-то прочь от парковки, когда перед нами возникла сумрачная тень.

— Отпусти девушку.

Ноги подкосились, на глаза тут же навернулись слезы, дыхание перехватило от настоящего, самого искреннего и чистого счастья.

Он все-таки пришел за мной, не отвернулся, явился в самую трудную минуту, чтобы освободить из лап этого мерзавца. Мне хотелось кинуться к Косте, но я не могла, потому что с появлением оборотня Петр прижал меня к себе — крепко, словно намекая, что ни за что не отдаст. Я принадлежу ему, я его игрушка, за которую он дорого заплатил, и теперь ждёт, что остальные просто отойдут в сторону, примут условия его игры.

— Явился! Ну, что, ебарь, не думал, что сладкая теперь моя? Я ведь предупреждал, что за нее заплачено, и товар обмену-возврату не подлежит.

— Не соглашусь.

Костя был спокоен, каменно непрошибаем, и я никак не могла понять, что он чувствует. Оборотень стоял слишком далеко, и разглядеть выражение его глаз было невозможно, а тон… просто холодный, лишенный эмоций, будто он не желает показывать, что у него на душе. Будто он. еле сдерживается.

— Ты — шавка! — сплюнул Петр. — Ты даже не смог трахнуть бабу так, чтобы она родила оборотня в наследники. Может, сам ущербный, а?

Он нарывался, и я это понимала, но неужели Петр так верит в свою неприкосновенность? Глупая наивность, которая свойственна мне, которую можно простить девушке, но не взрослому мужику.

— Поосторожнее, я на пределе. Еще пара слов, и возврата не будет, — предупредил Костя. — Отпусти Лизу, и мы уйдем, а ты не пострадаешь.

— То есть, какая-та девка стала тебе вдруг нужна? А законная жена?

Воспрянувшая надежда камнем рухнула из поднебесья прямо в бушующие воды отчаяния.

Костя женат. Светлана где-то здесь. И в моем будущем нет места оборотню, также как и в его — нет места для меня. Мне нельзя быть такой отвратительной! Я почти разрушила его семью, не думая, что делаю, а ведь Даша не заслуживает такого отношения. Пусть и избалованная девочка, но милая, добрая, любящая. Ей бы чуть-чуть ласки, а не развод и ссоры.

Он защитит меня, да, но какой ценой?

— Тебе кажется, что ты все знаешь, — Костя подошел ближе, и его лицо попало в круг света от фонаря. — Но это не так.

Я вздрогнула. Мне было жутко, но в глазах оборотня был лед. Они черными омутами смотрели на того, кто удерживал меня. Будь я на месте Петра, бросила все и сбежала бы, но мужчина лишь крепе прижимал меня, смеялся и что-то доказывал самому себе. Или всем вокруг.

— Светочка такая сладкая. Она очень хотела замуж за оборотня. Пыталась и меня окрутить, но у нее малый шанс рождения правильного ребенка. А ты женился, теперь носишься с тем, кого раньше назвали бы выбраковкой и утопили.

— Следи за словами.

— А Лизонька? — не унимался Петр. — Я чувствую ее сладкий запах, такой манящий, яркий, вкусный. Нужно будет ее еще раз попробовать, только на этот раз нормально, а то меня все время отвлекают, не дают насладиться. Но кому я говорю! — засмеялся, ослабив хватку. — Ты же распечатал крошку, подсуетился, пометил место раньше меня. Но в этом случае я не буду брезгливым, попользуюсь ею после тебя.

Костя все приближался. Нас разделяли уже несколько шагов — один хороший прыжок, и мы вместе полетим на землю. Но он не кидался, он ждал, терпеливо выжидал момент… Или просто слушал и прикидывал, нужна ли я ему?

— Кость, — я не удержалась и всхлипнула.

Петр больно сжал меня поперек ребер, выталкивая воздух из грудной клетки. Его хватка была медвежьей, сильной и жуткой, напоминала, какая я хрупкая, и раздавить меня не составит труда. Букашка.

Но мой оборотень наконец-то поймал испуганный взгляд, и в его глазах я разглядела то, на что надеялась. Короткий, но яркий огонек, в котором было намного больше, чем модно сказать словами.

— Я даю тебе минуту, чтобы ты ее отпустил. Выдержка у меня не железная, я и так проявляю самые настоящие чудеса самообладания. Другой на твоем месте уже валялся бы с разорванным горлом.

— Ха! — Петр засмеялся. — Пугаешь? Ты не станешь рисковать нашей сладкой девочкой. Вдруг покалечишь ее? Не думал о таком? Думал, — протянул издевательски. — Поэтому и тянешь, боишься, что зацепишь… А если так? — я услышала только легкий «вжух», а потом ощутила, как что-то холодное касается моей шеи. — Когтей нет, но есть кое-что понадежнее. И что теперь, волчара? Отступишь? Или вновь начнешь угрожать предупреждениями?

Я едва дышала, но смотрела на Костю, который напрягся, сжал зубы, прикидывал шансы.