(не)хорошая девочка - Джина Шэй

Он встречает меня у машины. И боже, как бы мне не кончиться, от одного только взгляда в его сторону. У него совершенно невозможная энергетика. Вот сейчас он просто смотрит на меня, чуть приподняв уголок губ, а я почти парализована, стою на ступеньках крыльца, как будто под гипнозом.

Какой же… Какой же он охренительный. Вот иначе и не скажешь. Какая же жалость, что мне с ним ничего не светит, и как же я в него так глубоко влипла? Как муха в смолу.

— Ну, иди сюда, ушастая. — Мягко улыбается мне это исчадие ада. Сложно ему не подчиниться, на самом деле.

Нет, есть время еще передумать, есть еще время сбежать снова, но боже, как я этого не хочу. А чего хочу.… Ну, вот к нему хочу. А там — можно и на оргию, в конце концов.

— Хозяин? — стоит только мне подойти к нему, кутаясь в длинное, конфискованное у Маринки пальто — Дягилев прихватывает меня за складки шарфа и притягивает к себе ближе. — А повторить осмелишься, ушастая?

От него пахнет ментолом и чем-то пряным. Боже, что за запах, только дышала бы и дышала…

Как не сгореть от одного только его дыхания на моих губах? Можно мне парочку пожарных? Ну, или хотя бы один огнетушитель?

— Что повторить, хозяин, — я чуть улыбаюсь, опуская ресницы.

— Дрянь мелкая. — Это походит на констатацию факта. И Вадим её выдыхает голодно, почти что с яростью. Да-а, пожалуй, мне нравится то, как он реагирует на это обращение…

И то, как он целуется…

Уже это походит на страстный трах, только вместо члена — длинный наглый язык.

Я может даже и закомплексовала бы даже, ведь от такого поцелуя впору усомниться — а всем ли дано обращаться с губами и языком так мастерски, как это делает Вадим.

Но я просто не задумываюсь об этом. Не хочу. Хочу раствориться в этом сногшибательном, и таком невозможном мужике, хочу отдаться напору его языка, хочу даже больше, чем он мне предлагает. Земля, земля, нам вас не слышно…

— Придется тебе помолчать по дороге, зайчонок, — шепчет мне Вадим, отрываясь от моего рта, — назовешь меня так еще раз, и до суаре мы с тобой не доберемся. Трахну ведь тебя прямо в машине, прямо при Борисе.

Мне уже, наверное, пора привыкнуть к этой его вечно неприличным шуточкам и обещаниям. А я все равно краснею, чуть прикусывая губы. А вроде и провокация-то была совсем легкая…

— Какая прелесть. — Смеется Дягилев, опаляя своим дыханием мое ухо. — А ведь тебя заводят такие грязные мыслишки, да, ушастая?

— Н-нет. — Еле-еде выдыхаю я, запрокидывая голову и подставляя ему свое открытую шею. Хочу, чтобы поцеловал в неё, но нет. Губы его близко, в миллиметре от моей кожи, но не прикасаются. Обещает, но не дает. Дьявол.

— Заводят. — Проницательно тянет Вадим, — ты ведь хочешь, чтобы я сделал тебя своей прямо сейчас. И плевать тебе, где и в какой компании, так ведь?

— Я не…

— Еще раз скажешь это свое “не могу” и я тебе что-нибудь откушу. — Вроде угрожает, а вместе с тем и смеется — а на моей коже в тех местах, где касается его дыхание, волнительные мурашки устроили полноценное фигурное катание. С пируэтами, прыжками и вот этим всем.

Сглатываю “это мое”, тем более что сегодня я разрешила себе его не вспоминать. Сегодня я могу. Почти все.

— А если я не хочу? — выдыхаю с легким стоном — его губы переползли ниже, к моей шее. И так еще его дыхание иссушает меня еще сильнее…

— Ты хочешь, маленькая врушка. — Насмешливо откликается Вадим. — Так ведь?

Да, черт возьми. Да. Это то что он хочет услышать, это то что я никак не могу озвучить. Да, я его хочу. Именно поэтому меня даже не пришлось уговаривать на этот вечер.

Я ведь знаю, что он не оставил бы меня в покое в случае моего отказа, ему нужна эта победа — надо мной, над моим отцом, а я… Если бы только он не так на меня влиял… Если бы от него не так выкипали мысли и слабели ноги… Наверное, тогда бы я и удержалась. Осталась бы папиной хорошей девочкой и не подвела бы его вот так.

А я подведу.

Я бы и хотела удержаться за что-то рациональное, но здесь и сейчас, когда темные глаза выжигают мою душу — мне держаться не за что. Надеюсь, что папа об этом моем предательстве никогда не узнает…

И ведь не совсем помогает оправдываться, что мол папе на меня плевать, а мне на него… Так и посверливает меня это тихонько.

А меж тем от этой изощренной пытки, когда Дягилев просто дышит мной, не прикасаясь, я уже ощущаю себя слегка голодной. Боже, все же только начинается, а что будет потом? Что будет, когда вокруг все будет подталкивать к сексу настолько, насколько это вообще возможно? Ой, Соня, зря ты в это ввязалась.

А ведь нужно будет еще наскрести в себе силы и отказаться. В последний раз отказаться, чтобы он точно понял…

Получается ли у меня не болтать по дороге? Ну как вам сказать… А у вас бы получилось?

— А где все будет?

Вадим отвечает. Называет мне название отеля. Люксового, кстати, отеля, расположенного в центре Москвы. У ресторана в этом отеле три звезды Мишлен. Он такой один на всю Россию. Откуда я знаю? Дочка ресторатора таких вещей не знать не может. Хотя, честно говоря, это вряд ли мне пригодится, есть у меня ощущение, что едем мы туда далеко не в ресторан.

— А как же гости? — с любопытством спрашиваю я, — разве заведение такого уровня не заботится о своих клиентах? Их не побеспокоит… Оргия?

— Гостиницу бронируют целиком под такие мероприятия, — откликается Дягилев. — За две недели, между прочим, чтобы подготовить. Впрочем, билеты на этот вечер оправдывают такие затраты. Соответственно — никакого видеонаблюдения, можешь не волноваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍