Стоять, бояться, раздеваться! - Мария Коваленко

После случайного полупризнания матери семейный завтрак свернулся сам собой. Родители поняли, что зашли слишком далеко. Во всяком случае, никаких вопросов больше не звучало, а на предложение Вероники задержаться до вечера и устроить шашлыки отец сразу же начал отнекиваться и подгонять мать со сборами.

Руслан не мешал. Ловил на себе задумчивые напряженные взгляды Вероники. Разминал мозг мыслями, как аккуратно отделаться от продолжения разговора и вернуться в безопасное русло – в кровать.

Наверное, с любой другой женщиной проблем не возникло бы. Но Пожарская... Она даже изображать, что слушает его, не стала.

Помахав машине родителей, Вероника вошла в дом и сразу же занялась уборкой. Основательно, молча, будто вот-вот может нагрянуть кто-то еще.

– Ты злишься из-за последней фразы мамы?

Устав наблюдать за этой взбесившейся Золушкой, Руслан распахнул объятия и кивком позвал к себе. Утешать на расстоянии он пока не научился, а рядом можно было что-нибудь придумать.

– Нет, я просто убираю. У меня нет оснований злиться.

– Непохоже на то.

– Не люблю грязь. Предпочитаю порядок. Во всем.

– Иди сюда! – Руслан поманил ладонями. – Не дуйся. Это не самая лучшая история для Нового года. Тебе не хватило моей прошлой исповеди?

– Можешь ничего не говорить. Я ведь не спрашиваю.

Вероника поставила в умывальник грязные тарелки и принялась собирать со стола вилки. Хмурая, серьезная. Сама в себе. Если бы за эти несколько дней Руслан не выучил ее, подумал бы, что и правда всего лишь занята делами. Но дни и ночи вместе не прошли даром.

– Обычно мама хорошо держит язык за зубами, но ты, видимо, ей понравилась.

Отобрав вилки, он бросил их в умывальник и уже насильно притянул к груди эту вредную женщину.

– Мне она тоже понравилась.

Красивые голубые глаза упрямо смотрели куда-то в район кадыка. Не выше и не ниже, словно где-то на шее был нарисован ограничитель.

– Мои прошлые серьезные отношения трудно назвать успешными, потому родители готовы дуть на воду.

– Ты говоришь о жене? Или о ком-то еще?

– С Дианой мы десять лет прожили вместе и следующие десять пытались развестись. В перерывах у меня не было ни сил, ни желания пробовать наладить жизнь с другими.

Вероника покусала губу, а потом все же подняла взгляд.

– Я пытаюсь справиться со своим любопытством, но у меня ничего не получается, – с горечью призналась. – Ты не обязан мне ничего рассказывать. Даже не знаю, отношения у нас или так... случайность. Мне хорошо с тобой. Настолько спокойно, что не хочу строить никаких планов. Но, если есть что-то, что мне лучше знать заранее, не скрывай. Прошу! Еще одну беременную невесту на стороне я не переживу.

Она произнесла свою речь не запнувшись. Откровения будто перли изнутри. Только закончив последнюю фразу, смогла перевести дыхание.

– Никаких невест у меня нет. Моего слова тебе достаточно?

Руслан погладил ее по щеке. Никогда ему так сильно не хотелось выдать служебную тайну, как сейчас. Рассказать, что бывший всего лишь использовал ее и не было у него никакой невесты. Он просто слился. Узнал о переводе Вероники из офиса генерального в СБ и выдал первую пришедшую на ум идею.

О том, как новость про невесту ударит по девушке, этот урод даже не подумал. А еще эта проклятая беременность...

– Забеременеть от меня тоже никто не сможет.

Это было не самое подходящее признание для утра первого января. Бокал шампанского и медленный секс на диване подошли бы лучше. Но, похоже, выбора не оставалось.

Даже отец не купился на «спим вместе». Руслан и сам понимал, что они с Вероникой оба влипли. А утаивать от женщины, которая ради чужих детей готова была плюнуть на корпоратив в ресторане, свою маленькую неприятную тайну... Нет, становиться в один ряд с придурками из прошлого Пожарской совсем не хотелось.

– Моя бывшая жена, Диана, трижды заявляла, что беременна. – Руслан решил начать с самого начала. Возможно, это было не лучшее решение, но он чувствовал, что так правильнее. – Первый раз она огорошила меня перед первой попыткой развестись. Мы как раз должны были зайти в ЗАГС. Диана призналась прямо на пороге. Плакала. Говорила, что сама узнала недавно и не смогла связаться со мной заранее. Учитывая, что я тогда часто мотался в командировки, иногда пропадал неделями без связи, без запасных контактов, через которые со мной можно было связаться, слова Дианы звучали правдоподобно.

– Ты тогда еще работал в следствии? – Вероника просунула обе руки за спину Руслана и обняла.

– Да... – Он уткнулся носом в ее макушку, вдохнул свежий цветочный запах и нехотя продолжил: – Я тогда еще верил, что дослужусь до полкана, заведу новую семью и заживу.

– А после новости о беременности... – Вероника, казалось, дышать перестала.

– Несмотря ни на что, первой эмоцией была радость. Мы много лет пробовали, и ничего не получалось. А тут ребенок! Проняло сразу. Я Диане даже в здание ЗАГСа запретил входить. Сам сбегал за документами. Извинился. Сказал, что передумали. Выслушал длинную напутственную речь и повез Диану к ее родителям собирать чемоданы. Счастливый дурак.

– Дурак?

– Через месяц, когда был в очередной командировке, она сообщила о выкидыше. Плакала в трубку. Просила не приезжать. Клялась, что сама справится. И умоляла, чтобы не гнал ее... что не переживет без меня. Странная женская логика. Но за десять лет вместе я уже привык к этим странностям и купился. Из командировки все же вернулся раньше. Только отвозить Диану к ее родителям не стал. Мне было плохо. Ей плохо. Этим держались друг за друга. Первый год пролетел как в тумане, черном, траурном. Второй и третий прошли под лозунгом: «Беременность любой ценой!». Врачи, анализы, новые попытки. К кровати подходил как к тренажеру в зале. А на четвертый год жизнь вернулась в то же русло, как и перед попыткой развода. Тотальный контроль, слепая ревность, упреки, скандалы, тонны перебитой посуды и еще большее желание развестись.