Я чувствую тебя - Ирэне Као

* * *

Я только поднялась из метро на поверхность и оставила за спиной Колизей, как услышала звонок телефона в сумке. На экране надпись «НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН». Кто это может быть? Я начинаю потеть, уверенная, что это Леонардо. За секунду подготавливаю воинственную речь и готова ответить.

– Элена? – Женский голос, сопровождаемый легким свистом.

– Да, – отвечаю на выдохе. Опасность миновала.

– Привет, это Габриэлла. – Теперь этот голос, спокойный и расслабленный, принимает очертания знакомого лица. Это же Борраччини! Что ей нужно в восемь тридцать в субботу утром?

– Добрый день, профессор! – восклицаю, стараясь казаться как можно бодрее.

– Послушай, я в поезде. Скоро приеду в Рим! – Вот так сюрприз! – Сегодня во второй половине дня я провожу конференцию в «Летней школе реставраторов», но утром думала зайти посмотреть, как продвигается работа.

Дрожь ужаса пробегает у меня по спине.

– Вы хотите заехать в Сан-Луиджи? – Дурацкий вопрос! Разве она не достаточно ясно выразилась?

– Да. Как только прибуду на вокзал.

– Отлично. Я очень рада. Я как раз туда иду, – изображаю энтузиазм, при этом думаю о том, что еще не успела сделать с фреской. Паника.

– Предупреди ты Чеккарелли, пожалуйста, – она резко обрывает разговор, будто в спешке. – И будьте в церкви к одиннадцати. Я приду к этому времени.

– Хорошо, профессор, – стараюсь спрятать волнение за деловым тоном. – Тогда увидимся позже.

* * *

Ускоряю шаг, и, игнорируя красные светофоры и пешеходные переходы, мне удается чудесным образом дойти до места раньше девяти. Я вспотела, у меня пересохло в горле, будто я пробежала десять километров в гору, но, как только вхожу в ворота, прохлада и спокойствие этой церкви оказывают на меня успокаивающее воздействие.

Паола уже на стремянке, в рабочем комбинезоне, ее волосы, как обычно, собраны на затылке.

– Ты пунктуальна сегодня утром!

– Как всегда, разве нет? – отвечаю с иронией. Обычно, несмотря на уморительные усилия и десять установленных по времени друг за другом будильников, ранее десяти я не бываю на работе. – У нас гости, – информирую ее, быстро надевая комбинезон поверх брюк и футболки.

– То есть? – Паола поворачивается с любопытством.

– К нам едет Борраччини, – отвечаю, закатывая рукава, пока поднимаюсь по стремянке. – Она только что позвонила мне.

– А-а-а, – реагирует Паола слегка раздраженно. – И зачем она сюда придет?

– Посмотреть – так она мне сказала, – и признаюсь, это слегка волнует меня.

– Ответственная за эту реставрацию я, ты должна опасаться моего мнения, а не ее, – сухо уточняет Паола.

– Конечно, Паола. Но это все же она нашла мне эту работу, и я хочу произвести хорошее впечатление.

– Да, но если тебе удалось ее выполнить, в этом только твоя заслуга.

Я застываю с открытым ртом: Паола впервые говорит мне комплимент. Я даже не уверена, что правильно поняла, поскольку она стоит ко мне спиной, но мне хотелось бы верить в то, что услышали мои уши.

– А вообще такие сюрпризы мне никогда не нравились, – бормочет Паола желчно.

– Ты права, – подыгрываю нахально. – К черту Борраччини и ее манию контроля!

Паола бросает на меня странный взгляд, который я принимаю за сообщнический. Мне кажется, что общий враг скорее делает нас солидарными, чем месяцы совместной работы.

– У меня тоже для тебя новость, – говорит она спустя некоторое время.

– Хорошая? – я оборачиваюсь и смотрю на нее сверху, с лесов, широко распахнутыми глазами.

Она кивает, улыбнувшись.

– Отец Серж рекомендовал нас «Академии Франции», дабы там обратили на нас внимание. Вероятно, они будут иметь нас в виду для последующих реставрационных работ.

– Прекрасно! Тогда это нужно отпраздновать! – я так рада, что готова соскочить со стремянки, чтобы «дать ей свои пять», но, пожалуй, на сегодня Паола уже достаточно открылась.

* * *

Мы целиком погружены в работу, когда низкий вибрирующий голос раздается у нас за спиной:

– Добрый день, девушки!

Это она, Габриэлла Борраччини – королева реставрации. Поднимается по ступеням и останавливается в центре капеллы, во всем блеске своих пятидесяти лет. Она будто только что вышла из салона красоты, неподражаемая: каре в стиле двадцатых, на губах – ярко-красная помада, щеки оттенены мазками румян. На ней плиссированные бежевые брюки, футболка в бело-синюю полоску и оригинальное колье из гигантских черных жемчужин, связанных белым шнуром (я тоже такое хочу!). На ногах – вездесущие Tods, цвета которых она меняет в зависимости от сезона (сейчас они белые), а через плечо – дорогой портфель из синей кожи.

– Добрый день, – отвечаю, спешно спускаясь с лесов. – Добро пожаловать. Путешествие прошло хорошо?

Осознаю, что, несмотря на недавнюю протестующую речь, я инстинктивно начинаю прогибаться перед Борраччини. Ничего не могу поделать: эта женщина наводит на меня страх.

– Да, спасибо, – отвечает она, обменявшись с Паолой холодным кивком. Та, в отличие от меня, ничуть не обеспокоена, даже скорее выглядит еще более отдаленной и раздраженной, чем обычно.

– Ну что, как продвигаются работы? – Сеньора профессор кидает быстрый взгляд на фреску «Вознесения…», над которой, даже не шелохнувшись, продолжает работать Паола, потом приближается к моей стене с фреской «Поклонение волхвов».

– Она еще не закончена, – я оправдываюсь, как школьница.

– Да, действительно, еще многое нужно сделать, – кивает Габриэлла. Она подпирает рукой подбородок. Взгляд острый, изучающий. – Пожалуй, я бы добавила немного глянца здесь и оставила матовой вон ту область. А выражения на лицах надо больше выделить. И этот красный не пойдет.

Ну вот, она нашла изъян. Когда Борраччини говорит «так не пойдет», обычно это означает, что надо все переделывать.

– На самом деле этот цвет очень близок к оригиналу. В любом случае, работу еще предстоит закончить, – вмешивается Паола, выступая в мою защиту.

Не могу поверить! Что это? Может быть, Паола просто обозначает свою территорию, ставя непрошеную гостью на место: дескать, если кто-то и может меня критиковать, то это только она и никто другой.

– Конечно, без сомнения, – отвечает дипломатично Борраччини. Я не ожидала такой уступчивости с ее стороны. – Ну что ж, похоже, вы хорошо сработались вместе, – добавляет затем, будто желая сменить тему.

– Да, – отвечаю, и за Паолу тоже.

Профессорша смотрит на меня, с тенью язвительной улыбки:

– Значит, Паола не заставила тебя убежать на следующий же день, как большинство твоих предшественников.