Дочь Генерала. Книга 2 - Марина Кистяева

Рука Гриши не давала покоя клитору, надавливая, теребя, усиливая ощущения надвигающегося оргазма. Губы мужчины целовали шею, плечи.

– Люблю… Снегурка, твою ж мать, как я сильно люблю тебя… Да, вот так, моя девочка… Иди ко мне… Вот так…

Они кончили быстро. Гриша снова вовремя успел выйти из дрожащего тела Даши и излиться ей на футболку.

– Чееерт…

Даша уткнулась лбом в матрас, предпочитая не думать, как все выглядит со стороны.

– Гриша, тут же камеры, – негромко, едва размыкая губы, выдохнула она.

– Я заберу запись. Прямо сейчас. Не переживай.

– Я хочу с ним поговорить.

– С кем?

– Или с ними…

– Даш…

– Гриша. Пожалуйста. Я помню свои ощущения. Первый раз мне стало плохо в приезд деда Руслана. И тогда, там, в комнате… Он смотрел на меня… Я не знаю, как объяснить. А потом и Регина. Это они, я не сомневаюсь. Регина, скорее, просто подыграла, чтобы… Не знаю зачем, но я хочу поговорить.

– Нет.

– Почему?

– Даша, давай мы сначала сами во всем разберемся.

Даша забралась с ногами на кровать, натянула покрывало по грудь и выдохнула, прикрыв ладонью рот.

– Катя мне говорила, что Иван Гаврилович долгие годы не общался с Русланом. Что тот появился в его жизни в дни, когда убили… – тут она сглотнула. – Лизу. Мне до сих пор не верится, что где-то росла и жила моя сестра. Но это потом…

Она снова посмотрела на мужчину.

– Иван Гаврилович… С ума сойти… Знаешь, все мы любим сериалы. Девочки – тем паче. Про властных мужчин. Или про серых кардиналов, что стоят в тени, но которые обладают невиданной властью, – Даша, слишком поглощенная своими личными переживаниями, не заметила, как Гриша слегка прищурился и весь подобрался. – И в глубине души, особенно такой неоперившийся молодняк как я, мечтаем повстречать на пути одного из них. Гриша, я сейчас не конкретно про себя говорю. В общем… Вот на моем встретился ты. Сейчас, положа руку на сердце, я не сожалею об этом. Гриша, стоп! Пожалуйста… Дай мне договорить. Это не значит, что я в восторге оттого, как ты меня продавливал пару недель назад. А ты продавливал – мы это уже выяснили. Сейчас – другое… Даже если бы не было тебя, я дочь Руслана Коваля. Пока мне сложно, и я вижу, что и Руслану сложно тоже это принять. Осознать. Он любил Лизу. Не меня. Но!.. Блин, я что-то хотела сказать. Мысли путаются, а тут ты ещё с сексом…

– У тебя намечалась истерика.

– Ага. Она и сейчас где-то бушует внутри меня… Так вот. Про сильных мира сего. Иван Гаврилович – старая гвардия. Я пока не знаю, для чего затеяна была моя болезнь…

– Он старый больной ублюдок! – прорычал Гриша, яростно сверкая глазами и сжимая руки в кулаки.

– Он тот, кто есть. Как и вы с Русланом. Поэтому… Я определенно хочу поговорить с Региной. С Иваном Гавриловичем – нет. Но! Я точно знаю, что не хочу, чтобы из-за меня вы с ними ругались, – Даша поймала на себе гневный взгляд. – Да, Гриша. Это моя просьба. Нет. Требование.

– Снегурка, – в голосе мужчины послышалось предупреждение.

– Да, Гриша, я так хочу. И Руслану также скажу. У вас другая психология. Гриша, ты же у меня тоже не мальчик-лапушка. И военные заводы, которыми ты владеешь… Одно это многое говорит о человеке. Это со мной ты нянчишься, потому что… – она выдохнула и, сама не веря, что собирается сказать вслух, продолжила: – заинтересован во мне. А если разобраться, сколько сделок и совещаний рабочих ты пропустил, находясь здесь, со мной?

– Не имеет значения, – холодно обронил он, хмурясь.

– Имеет, Зимин, всё имеет. Поэтому… Регине ни слова.

– Пусть она и моя бабушка, но она не имела права вмешиваться! – сорвался он на повышенный тон. – Твоя жизнь – не повод для манипуляций и грязных закулисных игр.

– Зато у меня в голове произошла перезагрузка.

Мужчина замер и как-то особо пристально посмотрел на Дашу. Та же сильнее вцепилась в покрывало.

– Знаешь, даже странно.

– Что? – сердце никак не желало успокаиваться.

– Ба использовала то же слово.

– Какое?

– Перезагрузка.

– Но так и есть. Я же привыкла себя жалеть… Ещё со дня смерти отца. Обиженная, обделенная. Я словно потерялась. А сейчас…

Она замолчала. Гриша, выругавшись, подошел к окну, сложив руки за спиной.

– Мне необходимо было всё это…

– Нет!

– Да! Ты сам знаешь, что да. Если бы я не попала в больницу, то продолжила бы обвинять тебя сам знаешь в чем. А ещё тешить мысль, что я с тобой не по доброй воле. Мне пора завязывать с подобным взглядом на жизнь. Поэтому… Я настаиваю, чтобы ты ничего не говорил Регине. Руслана я также попрошу.

– Боюсь, с Русланом будет сложнее.

– Возможно. Да и Иван Гаврилович… Пусть он пока останется там, где-то за горизонтом. Мне сейчас важнее Регина. Если ты поговоришь, или вы даже поссоритесь, а так, скорее всего, и будет, я навсегда останусь для неё той, которую можно продавить. А Регина… Черт! – Даша усмехнулась. – Ещё одна странность – я хочу, чтобы она меня уважала. Вот такой парадокс.

– Даша, а меня знаешь, что удивляет.

– Что?

– Как ты быстро соединила концы с концами. Поэтому тех, кто не видят в тебе потенциал, ждет сюрприз.

– А ты? – Даша внезапно снова разволновалась. Говорила-говорила, может, где-то даже и лишнее, а сейчас вся обратилась в натянутую струну.

– Я всегда с тобой, Снегурка. Ты меня простишь… Я – тебя. Запомни эти слова.

Гриша прислушался к ней.

Руслан – нет.

Катя сказала, что между ним и дедом произошла крупная ссора, мужчины разговаривали на повышенных тонах. Потом Руслан заперся в кабинете и пил до утра. Старший Коваль улетел в Эмираты.

Но что-то Даше подсказывало, что Иван Гаврилович доволен произошедшим.

Разговор с Региной состоялся по телефону.

– Гриша решил от тебя не скрывать правду. Цени это. Он не просто впустил тебя в свою жизнь.

Эти слова она тоже запомнит навсегда.

Простила ли она Регину?

Сложный вопрос.

За которым следовал ещё один: а есть, за что прощать?

Пройдут года, Даша родит своих детей. И где гарантия, что она уже не будет вмешиваться в их жизнь?

Позже Гриша признается, что оказался сильно удивлен её решением.

Она и сама была удивлена.

И вот очередной виток общения с родственниками.

– Доброе утро, Регина.

– То, что уже разговариваешь да почти с теплотой в голосе, – хороший знак, – где-то за тысячу километров усмехнулись в ответ. – Надеюсь, я в числе первых поздравляющих? Даша, с днем варенья. Девятнадцать лет – не юбилей, но мои самые сердечные поздравления.