Саблезубый - Галина Чередий

При том, что о детстве я наслушалась, ни единого факта из жизни в более взрослом возрасте мне из Боева вытащить не удалось, кроме разве что упоминания об их совместной с Камневым работе в милиции. Сколько было женщин в жизни моего саблезубого за эти годы? Насколько они были важны для него? Разве не позор ревновать его настолько к ним, только позволив себе домыслить, что никогда он не был один. Боев сейчас здесь, со мной, ни с кем из них. Он со мной, потому что сам так захотел. Улыбайся, Сомова, улыбайся и дыши свободно.

* * *

Ярослав приехал за мной около половины девятого. Узнав у него о самочувствии Роксаны и малышей, я притихла, не зная, о чем еще говорить. Немного смущали меня его косые тяжелые взгляды на светофорах.

– Катя, я никогда ни в чьи личные дела не лез, разве что по рабочей необходимости, – начал он, и я насторожилась. – Но Андрюха мне друг. Николай тоже, однако врать не стану, если возникнет... хм… трение, я выберу сторону Боева. Между нами это без вариантов. Даже если это покажется несправедливым по отношению к Кольке и тебе. Хотя я предпочел бы не выбирать сторон, но тут уж… мда.

– Николай… ну мне очень сомнительно, чтобы он так уж разозлился на Андрея за… за нас. Он ведь и не знает меня. Да и теперь между мной и Андреем не то, что было поначалу.

– Катя, ты своего брата не знаешь, а я успел узнать. Не будь в нем этой природной натуры защитника, в бизнес мы бы его не взяли. Так что конфликта не избежать, поверь моей чуйке. И упомянутое тобой изменение ваших отношений с Андрюхой может как раз все ухудшить.

– Что? Почему?

Ярослав сильно нахмурился и потер пальцами переносицу.

– На вопрос почему я отвечать не стану, уж прости. Тут и без меня справятся. Я всего лишь веду этот разговор к тому, чтобы ты была готова к негативному развитию событий, потому как ему однозначно быть. И прямо и от всего сердца хочу попросить тебя: ты не слушай ничего, крест чуть что на Боеве не ставь. Он нормальный мужик. Нормальный, понимаешь? Не идеальный, не без косяков, но настоящий. И к тебе у него все серьезно. Я его всю жизнь ведь знаю и вижу. Ты не подведи его, Катя, не сломай.

– Я? Его?

– Ты. Его. Это только кажется, что нас, мужиков, и бревном не перешибешь и кожа у нас толще слоновой. На самом деле вам женщинам, чтобы нас раздолбать в пыль, и слова бывает достаточно, пальцем шевелить не нужно.

– У меня все тоже серьезно, Ярослав. – Я посмотрела на него открыто, не скрывая ничего, даже глупой улыбки, что лезла из меня, стоило упомянуть о нас с Андреем. – Очень-очень. Но есть определенные обстоятельства, которые могут вынудить меня… уйти. Не потому, что от Андрея из-за чего-то, а как раз ради него.

– А вот это ерунда, Катерина, – косо зыркнул Камнев. – В таких вопросах таиться нельзя, как и женщине на себя полагаться и всю ответственность стараться вывезти. Нельзя! Для этого есть у тебя теперь Боев, брат, да и я на подхвате и целая толпа наших архаровцев, не пальцем деланных. Ты об этом помни и крепко подумай на досуге. Ты уже живешь среди мужиков, решающих проблемы, а не создающих их, привыкай, перенастраивайся давай. Все, что нужно от тебя, – поверить.

Я не стала отвечать. Вздохнув, уставилась в окно. И он туда же. А если… Нет. К чему приведет излишняя откровенность в этом вопросе? К дерьму с любой стороны, вот к чему. Если расскажу все честно, то потом нам всем надо смириться с этим знанием, даже если я уговорю ничего не предпринимать. А если они все: Боев, брат, Ярослав, за спиной которого жена и двое детей, забьют на мои просьбы и нарвутся… Да как с этим жить потом и зачем?