Охота на миллиардера - Надежда Мельникова

Полянский пришел сам. Потому что не смог усидеть на месте и слишком злился, а у шкафообразных олухов ничего не получилось. Зря он просил привести «по-хорошему», так они не умели.

Он вошел в коридор, залитый водой, как раз в тот момент, когда Вера, подвязав юбку, собирала воду с пола. Женщина в хозяйственной одежде, помогавшая Образцовой, бросила швабру и тут же скрылась из виду, оставив их наедине. Он одёрнул себя, заставив отвернуться, уж больно заманчивой была картина: мокрая юбка, раскрасневшееся лицо, сексуальный бардак густых длинных волос на голове. По всем параметрам слабак. Как и прежде ему нравилось смотреть на нее. Полянский всегда смеялся над слабовольными мужиками, которые позволяли женщинам командовать собою. И вот это почти произошло с ним. Рядом с Образцовой мякли мозги, становясь ленивыми, как и всё тело. Её красивые глаза действовали на него успокаивающе. Хотелось подойти и обнять и, наговорив ворох глупостей, целовать до одурения и никогда не отпускать. Но теперь все изменилось. Образцова больше не обманет его своим недоступным, гордым видом.

— И все-таки ты проститутка, Вера. Спишь с мужиками ради выигрыша в каком-то идиотском тотализаторе, — он старался говорить надменно и спесиво, как истый хозяин жизни.

Она вздрогнула, бросила тряпку, гордо убрала волосы за уши. Он впервые назвал ее по имени. Реакция на это событие тут же отразилась на ее лице. В глазах мелькнуло искреннее недоумение, а лицо приняло обиженное, бесхитростное выражение. Образцова его обманула, дала ему ложное насыщение, притворное удовлетворение — это единственное, что имело значение.

«Главное не вестись», — приказал он сам себе. Это только казалось, будто она особенная, неподдельная и прямодушная, никакая она не особенная.

Притворялась, как и все.

— Как ты узнал? — прошептала она, и он заметил нежность, светящуюся в её глазах.

Полянского перекосило. Она продолжала смотреть на него. И, несмотря на то, что она явно злилась, нежность сменилась страстью, от которой даже ему, видавшему множество женщин, становилось дурно. Хотелось дотронуться до нее.

Его туфли, стоившие непристойную сумму денег, промокли. Но он, приперевшийся в библиотеку посреди рабочего дня, не обращал на это внимания. С ним такая неожиданность случилась впервые. Он пришел, чтобы увидеть ее наглое, лживое лицо. Он думал, что это он злодей в этой истории. Он поимел ее, не прекратив встречаться с другими любовницами, чтобы обезопасить себя. А вышло так, что это Образцова нагнула его самым грязным способом.

— Сегодня мне пришло письмо, — гордо вскинул он подбородок. — «Дамский клуб», надо же. Я думал такое только в дешевых американских комедиях бывает.

— Не трогай, — сказала она то ли о себе, то ли о своем шалавском клубе для одуревших телок.

— Почему?

— Ты ничего не потерял. Тебя не ограбили.

— Меня использовали, — ответил спокойно, но это только внешне.

Внутри олигарха полыхал пожар. Пришел ведь, разговаривать стал, значит не все равно ему. Зацепила-таки путана, смогла. Под ногами что-то противно хлюпало.

— Тебя сложно использовать, — сдавленным голосом прошептала Вера, прекрасно понимая, что это конец их идиотской истории. И, кажется, ее это расстраивало. А может опять играла. Закрыть раз и навсегда и не думать о ней. Профессионалка ведь, как не крути. Как же он ненавидел себя за то, что все равно тянуло. Тянуло так сильно, что зубы скрипели.

— И каковы были условия, Вера?

Ее имя из его уст звучало странно. Оно крутилось в голове, не давало покоя.

— Свидания, три на людях, как я и просила.

— Ах, те походы в ресторан. Значит, ты проиграла?

Красивая. Даже после того, что он узнал, слишком красивая. Впрочем, пора заканчивать, он и так чересчур сильно опустился в этой грязной истории.

— Выиграла.

— Как же так, Вера?

— Про нас вышла статья. И мне присудили победу.