Его строптивая девочка - Novela

ЛИСА

– Где ты научился готовить? – спрашиваю я, осилив половину порции. Суп, приготовленный Мейсоном – великолепный, и не будь я больна, съела бы все подчистую.

– Я с одиннадцати лет жил с отцом, который не знал, как варить яйца. – Он хмыкает: это не похоже на жалобу, скорее факт, который он вспоминает с теплотой. – Вариантов, на самом деле было немного: либо ты берешь и готовишь, даже если сначала это похоже на дерьмо, либо питаешься исключительно макаронами с сыром из пачки.

Мейсон жмет плечами. Он сидит в кресле напротив кровати и мне совсем не хочется, чтобы он уходил, даже если ему и пора.

Последние несколько дней были отстойными. Я болела, рядом со мной никого не было и мне казалось, что все на свете меня бросили. Так одиноко я себя давно не чувствовала.

– Значит, ты сам учился готовить?

Я невольно улыбаюсь, представляя его ребенком в попытке приготовить ужин для себя и отца.

– В свое время я пересмотрел много кулинарных шоу. А еще помогали мамины поваренные книги.

Он откидывается в кресле, вытянув свои длинные ноги. Сейчас он кажется таким расслабленным и спокойным. Атмосфера в комнате сдержано-уютная и мы не обсуждаем нашу последнюю ссору.

Боже, не хочу этого!

– Я тоже готовила, когда маме было плохо, – испытывая смущение, признаюсь я. – Иногда она целыми днями ничего не ела, и мне приходилось буквально заставлять ее. Но это не была настоящая готовка, – быстро трясу головой я. – Я всего лишь брала замороженные обеды и разогревала их в микроволновке.

– Нам обоим пришлось научиться заботиться о себе довольно рано, да? – замечает Мейсон, склонив голову набок.

Я издаю невеселый смешок.

– Похоже на то.

Некоторое время мы молчим и просто обмениваемся взглядами, которые – я надеюсь – знаменуют пока еще хрупкий мир между нами.

Мейсон первым нарушает тишину. Он поднимается, а я испытываю разочарование, беспокоясь, что он уйдет.

– Тебе надо поспать, – забирая подставку с остатками еды, говорит Мейсон.

– Ты уже уходишь? – Это звучит не так невозмутимо, как мне бы хотелось. Разочарование в моем голосе слишком очевидно, поэтому я просто смиряюсь с тем, что так спалилась.

Он улыбается:

– Нет. Я побуду здесь на случай, если тебе что-то понадобится или вдруг станет плохо. И кто-то должен давать тебе лекарства, верно?

– Ты не должен быть моей сиделкой, – бормочу я, поморщившись. – Уверена, у тебя много дел, поэтому ты можешь идти. Я не пропаду.

Мейсон смотрит на меня достаточно долго, о чем-то раздумывая. Держа спину ровно, я готовлю себя к тому, что он уйдет, и я снова останусь одна. Это вовсе не так ужасно, как кажется.

Внезапно он усмехается и, очевидно, придя для себя к какому-то решению, подходит к двери.

– Отдыхай, Лиса. Я остаюсь.

* * *

Проснувшись на следующее утро, я чувствую, что наконец-то пошла на поправку. О полном выздоровлении говорить пока рано, но и чувство, что вот-вот отброшу коньки, исчезло.

В теле все еще сохраняется слабость, но я смогла без чрезмерных усилий подняться с кровати, сходить в туалет и умыться. Вид у меня тот еще. Глядя на свое отражение, я скривилась. Мне нужен душ и чистые волосы.

Плохо, что Мейсон видел меня в таком плачевном состоянии. Но он позаботился обо мне, и, зная, что он за стенкой, мой сон был спокойным.

Мейсон. Надо выяснить, он все еще здесь или уже уехал.

Я выхожу из комнаты и замираю, встретившись взглядом с Обри. Подруга делает себе завтрак, но когда видит меня, выражение ее лица становится настороженным.