Тысяча и одна ночь - Маргарита Мур

Ее плоть истекает соками. Тело колошматит, волны мурашей непрекращаемым потоком накрывают наши тела. Кайфую от хриплых стонов Ланы, мне хорошо потому, что ей хорошо. Углубляю язык в дырочку, интенсивно трахаю. Сую два пальца в узкую промежность, растягиваю. Вылизываю клитор и стимулирую пальцами одновременно. Одной рукой Руслана вжимает мои волосы в себя, подмахивает бёдрами, другой сжимает свои груди. От представленного вида, кровяной поток сильнее опоясал пах.

Её надолго не хватает, как впрочем и меня. Малышка охает, и тело содрогается в конвульсиях. Наши сердца бьются в унисон. Мы кончаем вместе, я в брюки, а она в мои уста. Каждую каплю оргазма с жадностью поглощаю, вбираю в себя, дурею от блаженства. Не медля ни секунды, встаю с колен. Оттягиваю назад чёрные волосы, накидываюсь на губы и терзаю в долгом, томительном поцелуе. Беру Лану на руки и иду к кровати. Разложив ее на постели, вновь зацеловываю каждый сантиметр тела. Готов сожрать и не подавится. Мало, как же чертовски мне мало. Расстёгиваю пуговицы на сорочке, но они мне не подаются, терпения не остаётся. Все мысли, побыстрее очутиться в любимом месте, почувствовать тёплую влагу на своём члене. Разрываю рубашку к чертям собачьим, а Егорова с озорным блеском улыбается.

— Что такое, крошка? Чем я тебя так рассмешил? — со всей серьёзностью спрашиваю, пока снимаю остальные вещи. Она пальцем показывает на ширинку.

— Максимилиан…, — и смеётся в голос. Смотрю на брюки, ну конечно. В самом центре растеклась моя сперма, огромным пятном, а вздыбленный ствол упёрся в ширинку, готовясь к длительному марафону. Картина и в правду смешная.

— Ну причиной моего конфуза, являешься ты, детка. А вообще обидно, пока я тут мечтаю оказаться в твоей киски, тебе уморительно смешно, красавица?! — она улыбается и отрицательно качает головой. — Ведь могу и наказать. — моргаю одним глазом. Раздевшись догола, её смех прекращается. Не сводит зелёного взгляда с меня, в котором читается глубина испытываемых чувств. Подхожу к изголовью кровати, располагаюсь с ней рядом. — Ты же понимаешь, что я тебя и сына больше не отпущу?! — это даже не вопрос, а констатация фактов. Ее лицо меняется.

О Милане расскажу немного позже, может сразу по прилёту в Россию. Нужно разрешить ряд вопросов. Однако сейчас, на данный момент для нас никого не существует. Жизнь остановилась.

— Максим, давай не будем об этом. — в глазах мольба.

— Согласен не сейчас, поговорим позже. — располагаюсь между стройных ног, раздвигаю коленом. — Сейчас, я нуждаюсь только в твоей мокрой малышке. Накрываю её губы своими и вхожу в неё резко, заполняю до основания. Она сипло хрипит мне в рот. Замираю. Наконец сука, я там, где и должен быть всегда. Тесные стенки влагалища сжимают пенис, не удивлюсь если приду к финишу раньше задуманного. — Руся, тебе больно? — страхуюсь.

— Всё хорошо, немного не привычно. Я начинаю медленно раскачиваться, давая ей время привыкнуть к моему размеру. В полной эйфории погружаемся в экстаз. Наше единение продолжается несколько волшебных часов, потерялись во времени, забыли о страхе и не знаю, как скоро смог бы оторваться от чувственной и отзывчивой своей девочки, пока стюардесса не позвонила к нам в комнату.

— Максимилиан Ростиславович, через час наш самолёт начинает посадку в Российской федерации города Москва.

— Принято.

Поворачиваюсь к Руслане, она была сейчас очень красивой. Раскрасневшаяся, с опухшими губами, с засосами на шее, от вида которых вновь возбуждают.

— Нам нужно собираться, детка. Приземляемся.

— Конечно.

— Мы сейчас пойдём в душ, вместе! Согласна? — любуюсь своей женщиной. В смущёнии кивает, словно девственница. Перед уходом накрываю губы поцелуем. Вновь завёлся. Малышка отодвигается.

— Максим, у меня абсолютно всё болит. Мы не успеем! — не хотя встаю с постели, тяну Лану за собой. Она пытается прикрыться лежащим на полу халатом.

Спиной почувствовал, как в комнате моментально поменялась атмосфера, уловил как она напрягается всем телом. Вырывает свою руку из моих ладоней. Складка пролегла между бровями. Трясущимися пальцами поднимает мой гаджет, который видимо выскользнул когда я раздевался.

На дисплее экрана красовалось сообщение от няни Анастасии Николаевны:

"Максимилиан Ростиславович, у вашей дочери поднялась температура и она не падает. Едем в больницу!"

— Мне кажется, Градский ты забыл мне упомянуть, о наличии дочери? — её глаза мечут гневно молнии.