Мое эльфийское счастье - Виктория Рейнер

Я послушно взяла чашу из рук священника и поднесла ко рту. Внутри все во мне противилось этому, но поделать я ничего не могла, я окончательно перестала владеть собой и полностью подчинялась артефакту подавления воли.

Противная бордовая жидкость вот-вот должна была коснуться моих губ, и я закрыла глаза, уже отчаявшись дождаться помощи.

Внезапно по помещению пронесся мощный вихрь, сбивая с ног присутствующих и переворачивая предметы. Я тоже не удержалась на ногах и осела на бок, выпустив чашу из рук. Но удара не последовало - открыв глаза я увидела, что старший из похитителей успел подхватить ее, расплескав половину. Лицо его нужно было видеть - на нем отражалась такая смесь злобы, ярости и какого-то сумасшествия, что я отшатнулась в сторону. 

- Пей! - истерично заорал он и кинулся ко мне, но был тут же отброшен с сторону новой волной силы.

А со стороны входа раздался лязг металла и взрывы, яркие вспышки залили пространство под куполом, слепя глаза после сумрака помещения и не давая разобраться в том, что происходит.

От неожиданности я замерла, не двигаясь, как вдруг кто-то схватил меня за руку и резко потянул назад. Я чуть не потеряла равновесие, но чьи-то руки не дали мне упасть, а потом спрятали за алтарный камень.

- Пригнись, деточка, - раздался рядом приглушенный голос священника. Это он утянул меня из гущи событий в относительно безопасное место.

А в зале уже вовсю шла битва. Охранники и нападавшие схлестнулись друг с другом, оружие и вспышки мелькали в толпе, не давая разобраться, кто с кем дерется. В воздухе поплыл дым, запах крови и гари забивался в ноздри. 

- Где Мила? - услышала я вдруг сквозь этот шум, и увидела неподалеку Тарниэля. На радостях я чуть не кинулась к нему, но священник удержал меня, и вовремя. На Тана напали сразу два амбала, но он ловко расправлялся с ними, будто танцуя с мечами какой-то сумасшедший по энергетике танец. Его руки парировали любые удары противника, и вскоре те уже не смогли встать с пола.

Я дернулась было опять, как вдруг меня схватили сзади за волосы. Чья-то рука больно держала меня и запрокинула мою голову, а вторая поднесла ко рту чашу с остатками ритуальной жидкости.

- Пей! - прошипел рядом злющий голос.

Но в мгновение ока все изменилось. Моего обидчика откинули от меня, и уже Кир обхватил мое лицо руками, заглядывая мне в глаза и спрашивая:

- Ты в порядке, родная?

А я что? Меня накачали очень качественным возбудителем, раз даже на похитителей мое тело так однозначно реагировало. А когда я увидела своих любимых мужчин, я абсолютно поплыла. Возбуждение горячей волной опалило низ живота, и я, недолго думая, бросилась на Кириниэля, сминая его губы страстным поцелуем и не сдерживаясь.

- Малышка, что с тобой? - он не смог сдержать стона, но все-таки с большим усилием отстранился от меня.

- Меня чем-то накачали, - жаловалась я ему, попутно зацеловывая все, до чего могла дотянуться. - и еще артефакт подавления воли нацепили, шпильки, кажется.

Кир быстрым движением распустил мне волосы и вытащил все из волос, и у меня как будто гора с плеч свалилась. Сразу исчезло то давящее ощущение, которое не давало мне осмысливать происходящее, и я снова смогла себя контролировать. Только на неуемную жажду мужского тела этот контроль не распространялся.

Быстро оценив обстановку и мое состояние, Кир подозвал братьев и Лекса. Я даже не успела удивиться, откуда он здесь вместе с ними, и как они вообще тут оказались. 

- Пусть отряд все тут зачищает, а нам нужно покинуть это место. Идем в дом на побережье, срочно.

- Мы останемся и поможем, - Лекс кивнул головой Танриэлю, отзывая его вместе с собой. А Санти и Кир подхватили меня и шагнули в портал.

Выход из портала я даже не заметила, настолько была поглощена созерцанием своих мужчин. Это чертово зелье не давало мне расслабиться ни на секунду. В исступлении я обнимала своих женихов, прижималась к ним и терлась об них, как кошка.

- Тише, малыш, тише, сейчас. - Сантиниэль пытался стянуть с меня свадебное платье, но оно не хотело поддаваться. - От этого проклятого зелья ты совсем извелась. Надо же было им дать тебе именно эту дрянь!

- Может, можно дать ей противоядие? - с надеждой спросил Кир.

- Так в том-то и дело, что от такого сильного зелья противоядие только одно - затяжной и качественный секс. Так что наша мышка сегодня устроит нам настоящий марафон, иначе зелье может нанести серьезный вред ее здоровью, не только физическому, но и психическому.

Братья тоже не теряли времени даром и уже практически разделись, а я тем временем своими силами старательно освобождалась от платья, и когда оно упало на пол, я уловила взгляды, которыми смотрели на меня мужчины. Они были красноречивее любых слов. Мои эльфы затаили дыхание, глаза у обоих горели, и было в них столько необузданного желания, что я почувствовала дикую дрожь, которая пробрала меня до кончиков пальцев.

Вспомнив, какое провокационное белье на меня сегодня надели, я грациозно шагнула из облака платья под ногами, призывно покачивая бедрами и изящно ступая ножками на высоких каблуках. Медленно подошла к братьям и провела ладошками по из мускулистым торсам от груди до самого паха, кончиками пальцев слегка прикоснувшись к призывно покачивающимся головкам. С двух сторон раздался слаженный стон.

Эльфы обступили меня с двух сторон.

- Тебе понравилось, когда мы обнимали и целовали тебя вдвоем? - мурлыкнул Кир.

Я гулко сглотнула, представляя себе дальнейшее.

- Не скажешь? - выдохнул Санти.

- Не скажу... - как завороженная, хрипло повторила я. Мне до одури хотелось, чтобы они забыли о разговорах и впились в мои губы поцелуем.

Словно прочитав мои мысли, Кириниэль мгновенно сократил оставшееся между нами расстояние и с рыком коснулся моих губ. Целовал он долго, умело, заставляя задыхаться от нахлынувших чувств, накалившихся до предела. А Санти распалял этот пожар, целуя мою шею, плечи и ключицы, поглаживая грудь и и живот.

Стоило Киру на секунду прерваться, как меня повернул к себе Санти, не дав отдышаться. Сначала я почувствовала его дыхание, а потом уверенное прикосновение губ. Он впился в меня жестким поцелуем. Из всех моих женихов Сантиниэль был самым сдержанным и от того менее понятным для меня, но сейчас от былой сдержанности не осталось и следа. Он целовал меня так, будто делал это всю жизнь, и я даже не думала сопротивляться, наслаждаясь собственной слабостью. Мне нужна была эта твердая уверенность Сантиниэля, хотелось подчиниться ему, переложив ответственность за происходящее на кого-то другого.