Трофей для хулигана - Олли Серж

Егор.

Пытаюсь осторожно стянуть футболку через голову, но узкий ворот задевает рану. Я, не сдерживаясь, шиплю от боли и неожиданно чувствую запах ее духов. Он снова совсем близко.

— Давайте я помогу, — прохладные пальчики ложатся поверх моих рук. Эти легкие прикосновения кажутся мне сейчас на столько острыми, что низ живота скручивает желанием, а мозг начинает плыть, — Вы потяните ворот, а я стащу с головы.

Футболка поддаётся легко. Мы встречаемся глазами и замираем. Сердце пропускает удар. В своей логичной фантазии я отбрасываю одежду на пол, ловлю эту строгую девочку в объятия и крепко стискиваю. Зарываюсь пальцами в ее длинные волосы, которые сейчас спрятаны под шапочкой и целую вкусный рот. Подаюсь ей навстречу, но она разрывает наш интимный контакт, прикрывая веки.

— Пожалуйста… — нервно сглатывает, — Пройдите на кушетку, — сбегает от меня в соседнюю комнату, и я слышу стук шкафчиков.

— Вот, — девушка появляется с белой простыней в руках, — Набросьте на плечи. Здесь достаточно прохладно.

Прохладно!? Ты серьезно, девочка? Я сейчас сгорю!

— Я тебя смущаю? — нагло перехожу с ней на ты. Потому что считаю, что имею право. Между нами за прошедшие пять минут случилось гораздо больше глубины, чем с некоторыми моими женщинами за несколько месяцев секса, — Ты сама меня раздела, — забавляясь, смотрю, как ее глазки мечут гневные молнии, а щёчки идут красными пятнами.

— Если вы сейчас же! — она делает глубокий вдох, — Сейчас же не перестанете так фамильярно себя вести, я приглашу другого врача! — фыркает и отворачивается к столу с инструментарием. Берет в одну руку пинцет с марлей, а в другую тюбик из темного стекла.

— Я попросила вас раздеться, чтобы не испортить футболку физрасвором и перекисью, — подходит ко мне сбоку и аккуратно льёт на рану прохладную шипящую жидкость, — Все остальное — это плоды ваших фантазий, — промакивает стекающие капли салфеткой и снова льёт.

— Подуйте пожалуйста, — делаю голос умоляющим, — Щиплет. Ай!

— Обойдётесь, — новая обильная порция перекиси бежит по моему затылку и шее.

— Вы всегда такая серьезная? — я возвращаю ей дистанцию, а сам бессовестно отмечаю, что под белым халатиком у девушки только нижнее белье, и я чувствую жар ее голого тела.

— Всегда, — медсестра отходит от меня. Открывает шкафчик под столом и достаёт одноразовую бритву, — Мне придётся сбрить вам волосы. Рана глубокая, если не стянуть, заживать будет долго.

— Может быть, сразу топор? — задаю вопрос серьёзным голосом.

— Зачем топор? — она непонимающе зависает.

— Стыдно. Стыдно не знать консервативных методов лечения, — я из последних сил сдерживаю улыбку, — Вам в школьном медпункте не говорили, что от головы у них есть только топор? Ну или уголь активированный…

Секунду она пытается ещё сдержаться, сжимает губки, а потом хохочет. Открыто. С ямочками на щечках. Мне нравится ее смех, и уже очень сильно нравится она сама.

— Егор…я прошу вас, перестаньте меня смущать, — теперь смотрит на меня доверчиво, с легким осуждением.

Это снова неожиданно. Обычно женщины, распознав мой интерес, включают томные вздохи, откровенные взгляды, стараются прикоснуться к телу. Обещание горяченького начинает витать в воздухе, а мне становится понятен дальнейший сценарий.

С этой девочкой такого нет. Я понятия не имею, что с ней делать, но ощущаю чистый кайф от того, она находиться рядом.

— Я очень постараюсь, — терпеливо замираю, пока она занимается моим затылком, — Как тебя зовут?

Она некоторое время медлит с ответом, но всё-таки говорит имя.

— Дарья.

— Очень приятно, Да-ша, — я будто пробую ее имя на вкус, и оно мне тоже нравится.

— Дарья, — строгим голосом меня поправляет, — А сейчас не дергайтесь и помолчите, — клеит на мой затылок узкие пластыри. Это немного больно. Я беззвучно терплю, потому что наша близость действует на меня наркотически сладко, и я не хочу, чтобы она заканчивалась.

— Голову сутки не мыть, в дальше — посмотрим на перевязке, — медсестра отстраняется, снимает перчатки и садится за стол, — Можете одеваться.

Я подхожу к стулу и беру со спинки футболку.

— Я хочу тебя ещё раз увидеть, Даша, — сердце колотится, как у школьника, и я понимаю, что все равно увижу. Даже если она откажет.

— Обязательно, — она делает вид, что не понимает о чем я. Заполняет какой-то бланк и только после поднимает на меня глаза, — Через сутки у вас перевязка. Вот и увидите.

Протягивает мне листок бумаги.

— Это рецепт на антибиотик. На всякий случай, — наши пальцы встречаются, и мы снова зависаем.

— Романова, заканчивайте побыстрее, — за моей спиной раздаётся уверенный громкий голос врача из приемного отделения, и Даша резко подрывается на ноги, — В коридоре очередь собралась, — мужчина выходит из-за шкафа и смеряет нас внимательным взглядом, — Закончили?

— Да! — Даша нервно одёргивает халатик и обращается ко мне, — Всего вам доброго. Позовите следующего.

Выхожу из клиники со странным чувством. Будто хапнул жгучего перца и теперь все мои нервные окончания посылают в мозг панические сигналы опасности для жизни. Сердце выколачивает рёбра изнутри, а губы сами улыбаются от остроты. Достаю из куртки сигареты, приваливаюсь к крыльцу и ищу по карманам зажигалку.

— Герыч, — оборачиваюсь в темноту на голос и вижу парней, сидящих на лавочке — Ну ты запарил, — Паша поднимается и подходит ко мне.

— Мы уже думали ты с концами, — Матвей протягивает мне зажигалку, — Ну чего там у тебя?

— Да, фигня, — отмахиваюсь, — Жить буду, — А Юра где?

— Домой уехал, — хмыкает Паша, — Жена ему пригрозила, что если через пол часа дома не появится, в Питер на выезд не отпустит.

— Серьезно, — я ухмыляюсь.

— Вот поэтому, я и не женюсь, — авторитетно вставляет Павел.

— Да лааадно, — тянет Матвей, — Я сам слышал, как ты обещал Ирине свадьбу.

— Что слышал? — Паша натягивает балаклаву ему на глаза, — Я обещал, что женюсь, когда у этих физкультурников жопоногих ещё одна звезда на форме появится.

— Ну тогда точно Ирина в пролёте, — Матвей поправляет шапку и ухмыляется.

— Что? Снова слили игру? — киваю парням.