Босиком по пеплу. Книга 1 - Алекс Джиллиан

— Это прекрасное место, Нейт. Спасибо тебе, — растроганно шепчет девушка, находя в темноте мою ладонь.  — Это похоже…

— Я знаю, — понимаю без слов. Я могу припомнить каждый закат и рассвет, что мы встретили, стоя вот так же, глядя на океан, слизывая соль с пересохших губ, и держась за руки.

— Не океан, конечно, но концентрация соли в нем выше, чем в Мёртвом море. Вода ледяная, плавать нельзя, — голос звучит непривычно низко. Я поглаживаю большим пальцем ее запястье, улавливая нервный ритм ее пульса.

— Как ты его нашел?

— Мы наткнулись на него во время учений год назад. Я запомнил.

Днем тут очень красиво. Белый от соли песок и вода прозрачного аквамаринового оттенка, как твои глаза…, — взволнованно сглотнув, сжимаю ее ладонь крепче. —  А, если смотреть сверху, то озеро по форме напоминает два пресекающихся кольца, — тихо добавляю я.

В моих словах гораздо больше смысла, это почти обещание, клятва, давать которую я не имею никакого права. И поэтому мы молчим, соприкасаясь взглядами, пронизанные чем-то необъятным, сокровенным, необъяснимым.

Особенный момент, уникальное место.

— Как оно называется? — повернув голову, Алисия немного смущенно смотрит мне в глаза. Теплый ветер остывающей пустыни ласково заигрывает с ее серебристыми локонами.

— Его открыли несколько лет назад. Король назвал озеро в честь своего первого сына и наследника, — с тяжелым сердцем произношу я.

— И как? — она недоумевающе хлопает длинными ресницами.

— Позор, женщина, ты не знаешь, как зовут твоего будущего короля?

— Понятия не имею, — легкомысленно заявляет бесстрашная Алисия. —  Лучше спроси меня, как зовут всех президентов Америки с начала ее основания.

— Амиран. Озеро носит название Амиран, — отвечаю я, резко отворачиваясь и хмуро уставившись на темные воды.

— Красиво, — вздыхает Алисия и повторяет шепотом, ножом царапая мое сердце: — Амиран…

В течение следующих тридцати минут мы занимаемся обустройством площадки для нашего праздничного пикника. Я расставляю ночные светильники, собираю палатку, разжигаю костер, Ли расстилает покрывала и выкладывает из моего необъятного походного рюкзака сыр и фрукты.

— Это, что такое, Хамдан Натаниэль Каттан, — строго спрашивает Алисия, когда очередь доходит до бутылки.

— Вино, — посмеиваясь, невозмутимо пожимаю плечами.

— Разве твоя религия позволяет тебе употреблять алкоголь?

— Это и твоя религия, Ли, — сухо напоминаю я, честно стараясь не пялиться на ее обтянутые короткими шортами задницу, бесконечные ноги, изящные руки и высокую грудь под простой белой футболкой. Одеты мы, кстати, почти одинаково. Только у меня не шорты, а полноценные джинсы, а футболка тоже белая и того же лейбла.

— Навязанная насильно. Когда мы жили в Америке, отец обещал, что мы с сестрами сможем выбирать… — она не договаривает, добравшись до еще одной бутылки. На этот раз пустой, за исключением свернутых внутри записок, и памятной для нас обоих. — Это же… — мы встречаемся взглядами, снова понимая друг друга без слов. — Откуда?

— Я откопал ее в нашем месте, когда мы были на Бали этой зимой. Перечитывал наши детские послания в одиночестве, пока не выучил наизусть, — смущенно улыбаюсь я.

— Еще один сюрприз, Нейт? — игриво ухмыляется Алисия. — Ты меня завалил подарками. Сначала устроил побег, потом поделился опытом, теперь вот показал уникальное озеро, собираешься напоить вином, развлекая чтением наших глупых каракулей. Признаюсь, не ожидала, что ты такой романтик. А мой портрет сохранился?

— Конечно, — киваю с шутливым возмущением, ловко откупоривая полную бутылку и разливая содержимое в одноразовые кружки.

— И ракушки?

— Можешь сама проверить.

Сверкнув белоснежными улыбками, Алисия с нетерпением вытаскивает трухлявую пробку из полежавшей десятилетие в песках Бали детской сокровищницы.

— О господи, какая я была смешная, — разворачивая один из листков, она прижимает пальцы к губам. Голубые глаза искристо сверкают.

— Красивая, — возражаю я, протягивая ей кружку с вином. — Ты всегда была очень красивая.

— Да, ладно, тебе. Красивая… Скажешь тоже, — смущенно отмахивается Ли. — Слушай, а давай ты прочитаешь свои послания, а я свои? Будет, забавно. Я уверена.

Я соглашаюсь, потому что, если Алисия Саадат что-то задумала, то возражать ей абсолютно невозможно. Пригубив вина для храбрости, мы принимаемся за чтение страниц из нашего тайника и хохочем до колик в животе.

— Торжественно клянусь, что всегда буду твоим другом. Даже если ты отберешь все мои ракушки, и разрушишь песчаный замок, который я строил для тебя. 

— Торжественно клянусь, что я всегда буду дружить с тобой, даже если Камила и Мэрайя будут дразнить меня за то, что я играю с мальчишкой.

— Клянусь, что больше не стану бросать песком в твою сестру, хотя она липучка и бесит меня. 

— Клянусь, что больше никогда не обзову тебя мелким, хотя ты действительно ниже меня и младше на целый год. 

— Клянусь, что никогда не буду дружить с другими девчонками, потому что все они уродины. 

— Клянусь, всегда делиться с тобой своим кокосом, даже если ты свой уже выпил. 

— Клянусь, что когда я стану большим и сильным, как папа, женюсь на тебе и буду защищать до конца наших жизней… — смех гаснет, когда я дочитываю свое последнее послание.

Глядя в глаза притихшей задумчивой Алисии, откладываю пожелтевшую страницу в сторону.

— Ты заметила? — серьёзным тоном спрашиваю я.

— Что?

— Наши клятвы не равноценные.

— Мне и правда не жалко для тебя кокоса, Нейт, и ты больше не мелкий, — она смеется, переводя разговор в шутливое русло. Не разделив ее веселья, я, молча, протягиваю ей вновь наполненную кружку.

— Чувствую подвох, — забирая свой импровизированный бокал, подозрительно щурится Алисия. — Такой весь серьезный, словно это ты на год постарел, а не я. Признавайся, Каттан, в чем цель всей этой спецоперации?

— Тебе сегодня исполняется восемнадцать, мы не виделись целую вечность, и я хотел сделать этот день, точнее ночь особенной, — искренне отвечаю я. Она лучисто улыбается, и, протянув руку, убирает прядь волос с моего лба.

— У тебя получилось, Нейт. Я тронута. Правда, — ее пальцы задерживается на моей щеке и резко опускаются вниз. — За мой день рождения, — стукается свое кружкой о мою. — А за тебя. За самого лучшего моего друга.

Выпив вино, мы снова встречаемся взглядами. Ее — немного мутный, шальной. Мой — прямой и настойчивый.

— А, если я больше не хочу быть твоим другом, Ли?

— Почему? Я что-то не то сказала? — обескураженно хмурится девушка. Ее розовые губы манят, как магнитом. Вокруг ночь и звезды, песчаные барханы, шелест ветра, шепот пустыни и плеск воды, и никого, кроме нас.