Непокорная для Бешеного - Диана Билык

=Бешеный=

Темно. Пусто.

Город замедлил ход, засверкал вечерними огнями, будто разноцветными пайетками, раздражающими и противными. Ненавижу лоск, блеск… Мне ближе серость и уныние, потому что ничто не сможет вернуть краски мира… И видеть яркость и сияние невыносимо больно.

В груди ныло от желания что-то делать немедленно, крутило под ложечкой и сосало под ребрами, но я сидел и смотрел вперед.

Ждал. Высматривал ее. Свою добычу.

Неужели пропустил?

Спрыгнул с лавки и подобрался к стекляшке. Сейчас уже можно, за полчаса несколько человек прошли мимо, на меня даже не взглянули — темнота сливается с темнотой, и ты становишься невидимкой в толпе.

От осеннего холода тянуло спину, ветер бил по лицу ледяными пощечинами и трепал челку. Только руки горели, вопреки всему, словно я бесконечно подогреваемый изнутри инструмент, способный сжечь одним прикосновением.

И я сожгу. Сожгу всех до тла. И себя в том числе.

Моя жертва вышла из здания, когда время давно перевалило за девять вечера и стремительно спешило к полночи, погружая улицы и переулки в кромешную тьму, обнимая стены высоток дымным осенним холодом.

Я на миг замер около стены. Дыхание запнулось. Невидимые когти прошлись по спине.

Вблизи она совсем девчонка. Худющая и бледная.

Совсем не такая, как утром — выглаженная и аккуратная. Сейчас она шла, еле передвигаясь, смотрела под ноги и горбилась, будто ее ровный позвоночник за день изогнули и придавили тяжестью. Ее подруга, с которой они приехали на одной машине, ушла несколько часов назад в обнимку с каким-то хахалем.

И сестра Лютого, так удачно, шла сейчас к авто совершенно одна.

Я скользнул тенью за ней, спрятался за углом здания. В глазах потемнело, легкие сжало от спазма. Вот она — почти в моих сетях, руку протяни.

Беззащитная. Открытая. Доступная.

Она заметно дрожала, когда искала ключ в сумочке. Я натянулся, как хищник, чтобы наброситься, и девушка вдруг обернулась, слепо уставилась в темноту.

Воздух выбило из груди. В ее глазах плескалось что-то такое, чему не получалось дать названия. Гордость. Или непокорность. Не знаю. Но я на миг засомневался и вжался во мрак.

Твою мать! Нет, сомнения прочь. Лютый не должен выйти из этой истории без ответа. Я накажу. Отомщу. Покромсаю его душу, как он мою.

Звякнули ключи в тонких пальчиках, щелкнула дверь.

Один шаг. Быстрый вдох. И я уже рядом. Как волк, дикий и голодный.

Накрыл губы девушки ладонью и затолкнул ее внутрь салона, влепив в окно со стороны пассажирского места. Девушка ударилась лбом, ловко вывернулась, грызнула меня за руку и с диким воплем ударила по лицу сумочкой. Получилось смазано, я даже засмеялся ее беспомощности, но пришлось пролезть внутрь машины, скрутить жертву до хруста и прижать локоть к ее горлу.

Сестра Берегового перестала дергаться, захрипела от недостатка воздуха, я вытянул пистолет и медленно направил дуло ей в лицо. В ясных глазах наконец-то вспыхнуло осознание случившегося. Она теперь в моих руках. Моя жертва. Моя!

Я молчал. Она молчала.

Не дышала. И я не дышал.

Красивая сука. Породистая. Глаза, как две звезды, на ресницах капельки непрошенных слез, на щеках пятна от ударившей в лицо крови. Грудь яростно поднималась и опускалась, выталкивая из пухлых губ горячий воздух.

— Будешь молчать и вести себя покорно, не убью, — не узнал свой голос. Он занизился, наполнился густым басом, в паху стало внезапно горячо, нутро стянуло желанием обладать этой бабой прямо здесь и сейчас. У меня секса не было несколько месяцев, а жажда крови раззадорила, плеснула в вены отравы под названием «вожделение».

Но нет. Все будет намного сложнее, я не Лютый и буду мстить наверняка.

Она кивнула очень медленно, не отрывая от меня взгляда. Когда я убрал в ее шеи локоть, судорожно втянула воздух, но не двинулась с места. Да, девчонка поняла, что я не шучу, и на рожон лезть не будет. Но во взгляде помимо ужаса плескалась та самая непокорность.

Как в боксе, когда противник отступает на шаг, понимая, что бессилен перед моим напором. Но не сдается, а ищет прореху в моей обороне.

Это заводит, черт побери! Девка с характером. Что-то в ней есть от Лютого, и мысль об этом всколыхнула дикую ненависть.

— Ключи, — спрятал пистолет за пазуху и протянул ладонь. Я говорил спокойно, четко, но в тоне можно было сгореть: — Быстро, блядь, дала ключи. И телефон.