Феникс - Полевка

- Не питай напрасных иллюзий, Альби, - Айдан вытер слезу со щеки, - чем быстрее ты примешь правду, тем быстрее сможешь жить дальше. Мой любимый внук и твой муж убит. Его побратимы убиты. Надо найти их тела, чтобы похоронить, как положено.

- Тяжело принять смерть любимого, когда не видел его тело, - Альби отвернулся и прикрыл живот руками, - потерять все и не понять этого. Мой ребенок…

- Его кремировали, едва достав из тебя, - Айдан смотрел на Альби тяжелым взглядом. - Он был уже синий, а его кровь отравляла тебя. У тебя изменился запах тела, да и изо рта пахло тяжело. Заки это заметил, и в тот злополучный день тебя ждали у врачей, чтобы понять, что происходит. Ребенок был мертв больше суток. Странно, что Тигран не заметил этого.

- Он был очень обеспокоен предстоящей встречей, - Альби вздернул голову, - до последнего сомневался, сколько альф ему брать с собой. Привести с собой сотню было бы как издевка, что он считает их врагами, но и ехать с парой побратимов было бы самонадеянной глупостью.

- Как выяснилось, там и сотни было бы мало, - Айдан не выдержал и, вскочив, пробежался по комнате, - его кремировали до того момента, как я сюда прилетел. Но Заки смог сохранить его халат. На нем кровь Тиграна. Салах отдал его на экспертизу. Кровь принадлежит Тиграну и, более того, это кровь из яремной вены. А значит, его казнили… поставив на колени, как преступника. Твари! Мой отважный, гордый и благородный внук умер, стоя на коленях!

Когда все смешалось, но наконец выровнялось

Альби и Айдан выяснили, кто был виновен во дворце. Айдан решил их травить медленным ядом, который сводил с ума. Потом Айдан делал перерыв, чтобы они опять приходили в сознание и начинали хотя бы частично осознавать, где они находятся и почему, а потом опять погружал их разум в морок. Их поили отравой, которая разрушала рассудок. Они видели все свои ужасы, а Альби ходил в темницу послушать их крики. Каждый видел собственные кошмары. От этих криков становилось тише на душе. Насмотревшись, как обезумевшие в одиночках люди прыгали по камере, отбиваясь от якобы змей, стряхивая с себя видимых только им пауков и умоляя монстров в своей голове о пощаде, Альби успокаивался. Его собственные страхи и ужасы замолкали, и он мог заснуть в тишине одинокой спальни. Он забрал своего зайца у Марципанчика и каждую ночь утыкался носом ему между ушей. От игрушки пахло их первенцем, а привычная мягкость в руках навевала воспоминания о самом начале супружеской жизни. Альби представлял, что Ран жив, просто занят какими-то делами и обязательно вернется. Но утро расставляло все по своим местам.

- Потерпи, - Айдан как-то погладил его по плечу и сказал, - я ведь тоже прошел через это. Что я могу тебе сказать, терпи. Пройдет год, и ты почувствуешь, что стало легче. А лет через десять ты даже научишься улыбаться искренне, а не потому, что люди должны видеть доброжелательного хасеки.

За бедуинами охотились все альфы. Салах и Дирбас не вылезали из седла. как и армия Джабаля, и все остальные соседи со своими альфами. Песок возле бывшего эмирата ад Сам был разве лишь только не пересеян. А потом Мурат вспомнил о засыпанных шахтах возле города. О них мало кто помнил, ведь их засыпали давно и сравняли то место, так что непосвященному было и не понять, что там внизу разрушенные и полузасыпанные шахты. Именно там обнаружили трупы альф. Они все были обезглавлены и обезображены. И выяснить, сколько там было тел, удалось, только пересчитав бедренные кости из общей могилы. Там же нашли и несколько раздробленных черепов. Их останки сверяли по зубным картам. Но головы Рана вместе с головами нескольких старших альф так и не нашли. Возможно, их оставили как трофей. А может, как средство для торга.

Девятилетний Барсик стал эмиром ад Сафи, теперь его звали Алишер Мирас ад Сафи ибн Тигран, и он очень гордился своим статусом, а его младший брат, пятилетний Львенок, надел красные штаны наследника. К юному эмиру приставили доверенного кади. Он помогал Алишеру познать все тонкости законодательства Сабаха и время от времени участвовал в показательных судах общины. Ведь каждый может прийти за справедливостью к эмиру. И Айдан, который присутствовал при этом, очень хвалил ясный ум и трезвые рассуждения молодого эмира. Альфами управлял Намир, а остальные дела тянул Альби. Он стал жёстче в делах, а заседания Дивана сводились к еженедельным планеркам с начальниками каждого из секторов эмирата. Сады и больницы, исследовательский центр под руководством Хатима, санаторий Мурата, дворец и, конечно, дела с общиной. Траур закончился. Гости и советчики разъехались, и только Айдан шуршал юбками неподалеку.

Работы в эмирате было много. Альби впрягся, как конь, взвалив на свои плечи все хозяйство. Малик стал наставником Барсика, Кирам - наставником Львенка. Мальчики росли, как и положено, в казарме, под присмотром наставников и старших альф. Их учили всему, что нужно знать альфе. Крепко сидеть в седле, быть благородными воинами и честными людьми. А еще, все альфочки учились в школе. И сыновья старались получать наилучшие баллы.

Марципанчик занимался с учителями в школе эмирата. И вдруг, сдружившись с Хатимом, стал пропадать в его научной лаборатории на орбите. Альби как-то отправился туда, чтобы увидеть две головы, уткнувшиеся каждый в свой микроскоп, а потом вдруг отчаянно заспорили друг с другом, доказывая каждый что-то свое. Альби даже не пытался вникать, о чем именно они спорят, ему было достаточно того, что у Мацика нашлось занятие по душе.

Так прошел год. В работе, нервотрепке о сделанном и еще больше о не сделанном, о найденном и упущенном, так или иначе год прошел. Весь город заранее готовился к дню поминовения «своего первого эмира», и Альби даже растерялся, когда женщины из общины стали наперегонки приглашать его посетить их поминальный вечер. Айдан пытался ему объяснить, что у мусульман не принято устраивать большие застолья в честь рождения ребенка. Ну, только если он не наследник, которые не у каждого эмира рождаются. У простых людей это тихая радость и возможность уделить так необходимое внимание и маме, и малышу, а праздники в данном случае неуместны. Другое дело, когда поминают уважаемого человека. Тогда, конечно, надо для начала помолиться в