Не смей меня желать - Анна Квин

– Ты ведь уже готова для меня.

– Не хочу этого, – из последних сил сопротивляюсь я, но он непреклонен.

– Только твое тело говорит об обратном. Повернись спиной, – командует он, расстегивая ширинку. Я смотрю, как завороженная, сглатываю и, словно марионетка, выполняю требования, устроившись на четвереньках на краю кровати.

– Я не буду с тобой нежным, – припечатывает он. – Ты же этого хочешь? – горячее дыхание опаляет кожу, когда Марк оставляет укус на моей шее, наверное, будет синяк, метка. Последняя метка.

Он скользит пальцами по талии, его рука опускается между ног и надавливает на клитор, я всхлипываю, так как прикосновение подушечки пальца к самому нежному месту, заставляет меня забыть о том, как я его ненавижу, а Марк в этот момент резко входит сзади и заполняет меня целиком. Наматывает на кулак волосы и тянет голову назад, заставляя прогнуться в пояснице и застонать. Он двигается резко, уверенно, не давая мне ни секунды, чтобы выдохнуть, наполняя меня до отказа и совсем не заботясь о моих чувствах. Сейчас он забирает свое, а я ощущаю, как пожар захватывает с головой. Это новое удовольствие, порочное. От него на глазах выступают слезы, потому что я не чувствую Марка эмоционально. Оргазм близок, Марк медленно выходит и резко вбивается до порочного хлопка яиц по промежности. Я выгибаюсь сильнее, а он наращивает ритм, грубее вцепляясь в мои волосы.

Его движения отрывистые, я чувствую, что он скоро кончит, понимаю, что не успеваю за ним, и в этот момент чувствую пальцы на своих влажных складках. Марку требуется всего несколько движений для того, чтобы меня захлестнуло лавинообразное, болезненное удовольствие. Я содрогаюсь от оргазма, а он не прекращает движений внутри, и тут меня накрывает вторая, даже более сильная волна. Ноги не держат, я вообще, кажется, едва жива, а Марк все еще двигается во мне, заставляя уноситься на все новые и новые вершины блаженства. Потом резко выходит и кончает мне на ягодицы горячей струей. Я падаю на кровать и прикрываю глаза. Меня душат слезы. Умопомрачительно, порочно, грязно и вместе с тем сладко.

Парень наклоняется и на ухо говорит.

– Вот так было с Диной. Не сравнивай разовый секс и занятия любовью. Очень большая разница.

Сказав это, он отступает, а я даже голову не могу повернуть, просто лежу и тихо рыдаю в подушку. Но Марку не нужны слова, он уходит, закрыв за собой дверь. Нет смысла уточнять, я знаю, уходит навсегда, разбив мое сердце и вывернув наизнанку душу. «И отымев напоследок» – довершает противный внутренний голос. И что самое мерзкое, и этот секс мне понравился, и его я бы повторила еще раз. И даже после этого я завидую Дине и ненавижу ее и его. Одно хорошо: теперь я точно знаю, он не целовал ее в губы и не смотрел ей в лицо.

Я реву почти всю ночь, а с утра долго пытаюсь хоть как-то скрыть следы. Мне через час выезжать, давать показания, а я выгляжу и чувствую себя так, словно бухала всю ночь. Счастье, что мой запас косметики практически бесконечен. Все эти хайлайтеры, тональники, консиллеры способны скрыть следы страданий и бессонных ночей. Ну, кроме красных глаз, конечно. Но вниз я спускаюсь вполне похожая на человека. Правда, в душе все переворачивается.

В холле меня уже ждет злой, как сто чертей отец. Он-то и цедит сквозь зубы, что Марк больше не работает. Я пожимаю плечами.

– Я же говорила сразу – это хреновая идея.

– Пошли, – бросает он, видимо, не собираясь продолжать разговор, но смотрит на меня подозрительно. Пыхтит, а потом спрашивает, точнее, говорит с утверждением. – Ты ревела.

– Папа, – объясню как можно более доходчиво. – У меня подруга умерла. Вторая за десять дней. Конечно, я ревела.

Кажется, этот ответ его удовлетворяет, и мы идем к выходу. К черному «ленд крузеру», который удивительно шел Марку, но сейчас за рулем Андрей.

Я залезаю на заднее сидение и смотрю в окно. Папа злится и мне сложно понять на кого. У меня так и не хватает духу спросить его, как Марк объяснил свой уход. Наверное, потому что я боюсь, что он сказал правду. Это вполне в его духе. Но я не хочу ни о чем думать, нацепляю на нос солнечные очки, и пытаюсь игнорировать текущие по щекам слезы.