Беби - бум для босса - Инга Максимовская

Настя

Хорошо сидеть в маленькой уютной Машкиной кухне, пить мятный чай с медом и просто смотреть в окно. Плохо, что рядом нет его – моего дикого «искрометного» вепря. Я оказывается страшно привязалась к этому ненормальному. Он не хотел отпускать меня к подруге, но сдался под напором веских аргументов из разряда «А вдруг мне станет плохо?» или «Я подохну от тоски в этом огромном безлюдном замке». Все это было сказано с дрожащей от обиды губой, и крупными слезами на ресницах. И это было не притворство, просто гормоны в моем организме стали вдруг очень «обидчивыми». А в животе постоянно гудит турбина. И я стала страшно суеверной, просто параноидально. А еще постоянно хочу молока. Ну как оставить растолстевшую неврастеничку, постоянно жующую все, что находит в холодильнике, одну? Вот и Глеб наверное решил, что я не выживу одна в благоустроенной пустыне пентхауса. Свалюсь в обморок по пути в туалет, потому что у меня постоянно падает сахар в крови, раскрою свою глупую черепушку об барную стойку, и загнусь во цвете лет. Точнее это не он так решил, а я в красках живописала напуганному мужику предстоящие мне одинокие будни. Вы бы видели его лицо. Он сам позвонил Машке, собрал мои вещи, и отвез к подруге. Я кстати попыталась протестовать, противореча своим же желаниям. Но мой Ромео был непреклонен.

И вот я сижу у Машки на табуретке, допивая второй пакет молока, и с жадностью поглядываю на холодильник.

- Делать что думаешь? – поинтересовалась Машуля, отодвигая от меня молочную тару. Ей не жалко, просто от молока мне обычно становится дурно, а турбина в животе грозится разорвать моё пузо, и это чревато тем, что я забрызгаю кровью вылизанную кухоньку. – Куда твой — то намылился?

- Он не мой,- хихикаю, рассматривая свое отражение в чайной ложке. Молочные усы у меня, как у упитанного гусара – пышные и пенистые.

- Ты не права, он невероятно говорлив,- разражается хохотом моя подруга. – Немой вон Вовка алкаш из универмага.

Я тоже начинаю хохотать, держась за край стола, чтобы не свалиться с табуретки.

- И все же, ты поразительно легкомысленна, - отсмеявшись говорит Машуля.- Он поговорил с невестой? С кем он уехал и куда? Ты ничего не знаешь о мужчине, который живет с тобой под одной крышей.

- Он мне не врет. Я знаю,- отвечаю, чувствуя, как внутри начинает вихриться злоба. Она черная и душная, и контролировать ее я не в силах.- Не неси чепуху. Ты просто завидуешь, вот и все.

- Я просто переживаю за тебя, Наська,- вздыхает Кошкина и меня затапливает чувство стыда. Да черт возьми. Словно на качелях качаюсь. Настроение меняется как погода в майский день.

- Мне нужно отвлечься. Знаешь, что я придумала? Устрою Глебу сюрприз. Мы с тобой прошмыгнемся по магазинам, купим свечей, розовых лепестков, что там еще надо, чтобы романтик устроить?

- Боже, какая пошлость, - выдыхает Маруська, закатив свои глазища. – Но, это по крайней мере хотя бы превратит тебя из крошки Цахеса опять в нормальную бабу. А то, даже я тебя начинаю бояться. Пойдем по магазинам. Хотя, я страшно не люблю сюрпризов. Они могут оказаться не в кассу. Да и вообще...

- Только молоко допью, - алчно хватаюсь я за стакан.- И не гнуси. Ну что плохого может случиться?

- А вот это зря. Боюсь нас не пустят в торговую точку, если ты начнешь выдавать веселый рык своим кишечником. Бедный Золотов. Романтик с бурлящим от газов гейзером то еще удовольствие. Он когда приедет, кстати?

- Завтра. Но сказал, что еще позвонит, прежде чем за мной заехать. А сама я ему не буду звонить. А то подумает еще, что контролирую,- отвечаю, делая жадные глотки, как теленок присосавшийся к материнской титьке. Скоро я буду полностью состоять из молока. А ведь раньше я ненавидела это вонючее пойло.

- Дура ты,- вздыхает Машка.