Паранойя. Почему он? - Полина Раевская

Удав же несколько секунд смотрел немигающим взглядом, а потом разразился хохотом, вгоняя меня в краску стыда.

И вот так всегда: хочешь, как лучше, а тебя на смех поднимают.

-Настька, я тебя обожаю. И откуда ты такая взялась… - просмеявшись, выдал Серёженька, качая головой.

-А что я такого сказала? – недоуменно воззрилась я на него. – По–моему, это нормально нести ответственность за свои косяки.

-За свои, но не за чужие. Да и вообще не имей привычки впрягаться в проблемы, когда у тебя есть мужик, - назидательно заметил он, и кивнув на пассажирское сидение, распорядился. – Ладно, поехали, а то меня уже комары сожрали.

Киваю на автомате, и продолжаю стоять, переваривая новость: оказывается, у меня теперь есть мужик.

С ума сойти можно! Прямо аж в жар бросило…

-Ну, че ты там зависла? – быстро приводит меня в чувство нетерпеливый голос.

Вот тебе и мужик.

Прыснув, спешу к машине.

-Поди выберемся отсюда без эвакуатора, - бормочет Серёжа себе под нос, регулируя кресло.

-Подожди, а лицо обработать? – усевшись, спохватилась я.

-Приедем и обработаем, тут десять минут пути.

-Давай тогда сразу голову отпилим, инфекция же повсюду, - припомнила я, повеселив его.

-Да я, Настён, с рождения без головы, так что мне, что инфекция, что резекция – один хер.

-Ну, тебе может и один, а мне пока еще твоя дурная головушка дорога, так что сиди смирно, - распорядилась я и достав перекись, поманила Серёжу к себе.

-Ладно, только дуй, - потребовал он, вызывая у меня умиление.

-Не бойся, малыш, тетя Настя сделает всё в лучшем виде.

К тому моменту, когда рана была продезинфицирована и защищена пластырем, рассвет окрасил небо в нежно-розовый цвет, и это было настолько красиво, что мы замерли, любуясь потрясающим видом. Но вскоре мой желудок нарушил идиллию, издав далекий от эстетики звук.

Естественно, Сережа не упустил возможность поиздеваться.

-Да-а, Настька, ты – истинный… пчеловод, - протянул он насмешливо. – Я тут, значит, из кожи вон лезу, чтоб рассветы с тобой встречать, а тебе лишь бы понямать.

Я засмеялась, заливаясь краской смущения.

-Ну, извините, Сергей Эльдарович, издержки растущего организма.

-Растущего? – хохотнул он, косясь на мои ноги.

-Вообще-то человек растет до двадцати пяти лет. И это, между прочим, научный факт! –поумничала я, собирая в пакет разложенные по приборной панели мази да растворы.

-Ну, в ширь-то можно и до гробовой доски расти, тут и научных фактов не надо, - ничуть не впечатлившись моими доводами, подколол Сережа, весело поблескивая своими синими-пресиними глазами.

-Да иди ты! – отмахнулась я с улыбкой.

Так, посмеиваясь и подшучивая, мы выбрались на трассу. Пообещав самый вкусный на свете плов, Сережа повез меня в деревеньку неподалеку.

-Там что, какая-то фирменная узбечка? –поинтересовалась я.

-Нет, там отборная баранина, хорошая печь под казан и вот эти умелые руки, - как всегда, без ложной скромности объявил он, демонстративно похлопав по рулю своими умельцами.

-Ты умеешь готовить?

-А что тебя удивляет?

-Не знаю… Многие мужчины не умеют.

-Многих мама разбаловала, а потом бабы, свято верящие в заезженную хрень про путь к сердцу через желудок.

-А тебя типа не баловали?

-Ну, пытались, конечно, даже царицей соблазняли, но я не поддался, – с озорной улыбкой процитировал он Иван Васильевича.

-Ой, да неужели?! - засмеялась я.

-А что?

-Ничего. Еще скажи, меня ждал.

-Ну, а если? Баловать будешь?

-Увы, мои таланты с кулинарией никак не связаны, - с тяжелым вздохом покаялась я.

-Не волнуйся, мое сердце и ЖКТ тоже, - успокоил он с таким снисходительным видом, что захотелось ему съездить по самодовольной физиономии, но вместо этого я зачем-то ляпнула:

-Ну, теперь понятно, почему ты до сих пор не женат.

Сережа хмыкнул, но комментировать не стал. Весь оставшийся путь мы провели в уютном молчании. Я рассматривала пейзаж за окном, Серёжа курил, думая о чем-то. Вскоре мы подъехали к небольшому, но очень красивому дому из бруса на окраине деревни. Он стоял на холме, поэтому, будто возвышался над всеми. Припарковавшись, Сережа несколько раз посигналил, на что тут же среагировала собака, и началась цепная реакция. Когда мы вышли из машины, лаем заливалась вся деревня.

-Серёга! - выскочил нам навстречу высоченный, загорелый до черноты пожилой мужчина, отчего его улыбка и седина казались не просто белоснежными, а ослепительными.

-Михалыч, - расплылся Сережа в не менее ослепительной улыбке и поспешил навстречу этому сутулому африканцу.

-Ети вашу мать! Что случилось? – заметив, видимо, пластырь на брови и погнутый бампер, всплеснул африканец руками.

-Да с трассы полетали немного, - ответив на рукопожатие, похлопал Сережа по тощему, жилистому плечу.

-Ну, дела, - покачал головой Михалыч. – Долихачишься ты, Серёга. Однажды точно долихачишься!

-Ты мне всю жизнь это говоришь.

-Да какие твои годы, - отмахнулся африканец, словно от несмышленыша.

-Ну, точно, - сыронизировал меж тем несмышленыш.

-Тебя каким ветром –то сюда занесло?

-Да вот, - протянул Сереженька с лукавой улыбкой, и кивну в мою сторону, ошарашил. – Привез тебе коллегу на подмогу.

В меня вперилось два мужских взгляда: один смеющийся, второй - хмурый. Я же хотела сквозь землю провалиться, когда этот юморист объявил:

-Знакомься, Михалыч, Анастасия Андреевна – ученица второго курса Сельского университета.

Михалыч озадаченно кашлянул, Серёженька же засиял, как начищенный тазик, всем своим видом, заявляя: «а вот будешь знать, Настенька, как обманывать».

-Ей бы в модели, - заключил после беглого осмотра «коллега».

-Так и я о том же, но она ни в какую. «Пчеловодом, - говорит, -буду и все». Упрямая, - от души веселился Сережа, заставляя меня сгорать от стыда.

-Шутки все шутишь? – заподозрив неладное, пожурил его Михалыч.

-Да какие уж тут шутки. Да, Настюш? – закинув руку мне на шею и притянув к себе, насмешливо уточнил этот садюга.

Мне ничего иного не оставалось, как натянуто улыбнуться и кивнуть. Как говорится, заварила кашу – расхлёбывай.

-Ну, раз такое дело, - мрачно заключил меж тем Михалыч, сверля меня каким-то тяжелым взглядом. – Пойдемте, я как раз сегодня собрался мёд качать. Меня, кстати, Петр Михайлович зовут.