Грешники - Аля Алая

Арсений подходит к двери и дергает за ручку, переводит взгляд на кодовую панель и беззвучно ругается.

Я обнимаю себя руками и потихоньку пячусь от двери, если он сюда войдет, я ему в руки не дамся. Обвожу крышу лихорадочным взглядом, все ограждения убрали, чтобы заменить на новые, в центре большая куча стройматериалов. Отсюда тоже нет выхода, только если вниз.

Со стороны двери доносится шум, Арсений лупит в стекло металлической рукояткой ножа. Пара точных ударов и стекло рассыпается крошкой, усеивая собой поверхность крыши.

Я отхожу еще дальше, а Арсений выбирается ко мне.

– Ты убил моих родителей, – бросаю ему.

– Да, – ни один мускул на его лице не двигается, – ты сама виновата, побежала жаловаться к мамочке. А она испугалась и захотела забрать тебя у меня.

– Как ты мог? Арсений, мои мама, папа и брат. Это же моя семья, – чувствую, как слезы начинают капать из глаз, хотя я и зарекалась, что Арсений больше никогда не увидит меня слабой и беспомощной.

– Никто не может становиться между мной и тобой. Ава, когда уже ты поймешь, ты моя. Я люблю тебя так давно малышка, мне в этой жизни больше никто не нужен. – Арсений медленно надвигается на меня, – Мы уедем домой, избавимся от этого ребенка и будем только вдвоем. Ава, только ты и я.

– Ты бредишь, – шепчу и отступаю все дальше. Оборачиваюсь и понимаю, что дальше идти уже некуда, до края осталось всего пару шагов.

– Тебе некуда бежать, – говорит он, а я смотрю на нож, зажатый в его ладони.

– Ты все правильно поняла, если ты не достанешься мне, то и никому не достанешься. Так что не упрямься, Ава, пошли, – он протягивает мне свободную руку.

Я упрямо качаю головой и делаю еще один шаг назад. Арсений все и всегда решал в моей жизни, только сейчас у него это не получится. Ни за что я не вернуть в этот ад, который ждет меня рядом с ним.

– Ава, не глупи, – Арсений сжимает челюсть и смотрит на стремительно сокращающееся расстояние между мной и самым краем крыши. Ограждения сейчас нет, и ничто не остановит меня оттого, чтобы сделать последний шаг.

– Я не смогу с тобой больше, Арс. Ты убил мою семью и ко мне больше и пальцем не прикоснешься, – делаю еще шаг и застываю на самом краю.

Обнимаю рукой живот и маленькое чудо в нем, которому, похоже, никогда не суждено появится на свет. Как же мне хотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы закончился этот ад и мы с Макаром и детьми смогли жить спокойно.

Но Арсений никогда не позволит, только если я заберу его с собой. Тогда у Макара и Булата будет шанс на нормальную жизнь. Да, в ней не будет меня, но и угрозы, что Лунин когда-нибудь придет, чтобы отомстить тоже не будет.

Я протягиваю ему ладонь, и Арсений делает ко мне еще шаг, наши пальцы соприкасаются и меня прошибает холодным потом.

– Ава, не делай глупостей, – Арсений пытается словить мою кисть, которая выскальзывает, потому что ветром меня отклоняет к краю, – он делает еще шаг и хватает меня, упираясь в край крыши ногами.

– Я заберу тебя с собой, – дергаю его с силой, заставляя завалиться на меня. Еще один порыв ветра или неловкое движение и бы оба упадем.

– Ава, не дури, – Арсений тянет меня обратно, но я упираюсь голыми ногами в пол и не даю себя сдвинуть.

– Я хочу чтоб ты сдох, Арс. За все что сделал.

– Дура, – Арсений заносит вторую руку, в которой зажат нож вверх и воздух рассекается. Я дергаю сильнее, чтобы увлечь его за собой вниз, но ничего не выходит.

Арсения отбрасывает в сторону и меня следом за ним. Макар появился как все равно из неоткуда и пытается отнять у Арсения нож. Тот отпихивает Макара и бросается ко мне.

Я растеряна не успеваю среагировать как Арсений прижимает меня к себе, приставляя ко мне нож. Мое лицо прижато к его рубашке и мне почти нечем дышать, я пытаюсь отпихнуть его, но ничего не получается. Мы опять стоим у самого края крыши. Макар за моей спиной, но я не вижу его, только слышу тяжелое дыхание.

– Отпусти Аву, Арсений. Полиция уже едет, – Голос Макара доносится до меня.

– Убирайся с пути, Макар, – чувствую, как Арсений ведет лезвием ножа по моей спине, вспарывая ткань и царапая кожу.

Боль наконец отрезвляет меня и выводит из ступора.

– Арсений, милый, не злись, – говорю тихо и спокойно, – мы уйдем вместе, – веду по его груди ладонями и поднимаю лицо вверх. Он недоверчиво склоняется и я чувствую, как хватка немного ослабевает.

– Ава, малышка. Я все исправлю, – шепчет он мне, – мы вернемся домой и все будет как прежде, поверь. Ты просто забыла, как нам было хорошо.

Арсений, похоже, окончательно потерял связь с реальностью. В его расширенных глазах все та же больная любовь, которая не опускает и не дает дышать нам обоим, сколько я себя помню. Одержимость, длиною в жизнь. Пора прервать эту агонию.

– Прощай, Арсений, – мои руки на его груди и я резко нажимаю пальцами в том месте, где стрелял в него Макар, когда вызволял из дома. Рана все еще болезненная и Арсений реагирует, он покачивается и падает с крыши, увлекая меня за собой.

Один вдох, я смотрю на Арса, который торжествует, утягивая меня следом. Похоже, даже в смерти нам придется быть вместе. Я отталкиваюсь от него и крепкие руки обхватывают меня со спины, не давая упасть.

Арсений отдаляется, его руки тянутся ко мне и я вижу, как он шевелит губами, повторяя мое имя. Его тело отдаляется и превращается в маленькую точку, когда он совсем рядом с землей.

Отсюда, с высоты мне не слышен звук падения. Но я точно знаю, что он мертв, упасть с тридцатого этажа и не разбиться невозможно.

Макар прижимает меня спиной к своей груди так сильно, что мне кажется, у меня кости похрустывают. Он дышит тяжело и прерывисто, дрожа всем телом.

Я поворачиваюсь к нему и обнаруживаю на его груди кровавое пятно:

– Ты ранен? – спрашиваю обеспокоенно, ощупывая Макара через рубашку.

– Нет, ты, – глухо отвечает он и снимает рубашку. Прижимает к моей спине, – рана неглубокая, но крови много.

Я тихо выдыхаю, точно, я уже и забыла. Это все адреналин, который пульсирует в моей крови, он притупляет боль и оголяет инстинкты.

– Все закончилось, – я прижимаюсь к Макару, который подхватывает меня на руки и уносит с крыши в квартиру, – Макар, он нас больше не достанет, – цепляюсь за него и прячу лицо у него на груди. Слезы катятся по лицу, грудь разрывают рыдания, – мне его совсем не жалко, не жалко, слышишь?!