Копейка - Александр Вавилов

Несмотря на это, ей удавалось время от времени доставать его и выпрашивать деньги на существование, шантажируя бывшего тёмными делишками, которые он проворачивал с мелким бизнесом, крышуя беззащитных перед законом предпринимателей. Её запросы стали значительно меньше, поэтому полковник МВД не стремился что-либо предпринимать в сложившейся ситуации, занятый более серьёзными делами, в которые он погрузился после назначения на должность начальника управления Т.

Сегодня ему потребовался один из документов, которые лежали в сейфе, поэтому он позвонил Насте и сказал, что приедет вечером в гости. Неожиданно для Захаренко, она достаточно доброжелательно поговорила с ним, спросив, как у него дела, и, между прочим, призналась, что очень соскучилась.

Когда он зашёл в квартиру, то, мягко сказать, был шокирован тем, как его встретила некогда любимая пассия. Свет в квартире был приглушён, играла волнительная медленная музыка, а на столе в гостиной ожидал стол с горячим ужином при свечах и бутылочка Hennessey.

Настя же была неподражаема: в коротком халатике, чулочках, и мягких тапочках в форме котиков, с волосами, собранными в пучок на макушке подобно японским гейшам, она обняла его и нежно поцеловала при встрече. Аромат её упругого спортивного тела напомнил Захаренко о годах, что они провели вместе. О лучших годах всех влюблённых, когда совместное ложе превращается в территорию познания тайн Камасутры.

— Я говорила, что соскучилась по тебе.

— На тебя это не похоже.

— Ну же, не будь такой букой, Дима, никогда не поверю, чтобы ты тоже не думал обо мне.

Захаренко, не желая ответить отрицательно, прищурил глаз, покачивая головой, тем самым имитируя процесс воспоминаний.

— Ну хотя бы иногда? — надула губы Настя.

— Конечно, думал, красотка, — выдохнул Захаренко и улыбнулся уже значительно теплее.

— Не хочу, чтобы тебе показалось чего-то лишнего, что я претендую на твою настоящую жизнь, но… ради того, что между нами было, давай поужинаем вместе.

Он не мог отказать ей. Настя усадила его за стол, и подняла бутылку Hennessey.

— Твой любимый, — она улыбнулась, — я не забыла.

Оттопырив в сторону попку таким образом, что из-под короткого халатика стали видны трусики, она разлила коньяк по фужерам.

Через полчаса Дима порядком опьянел. Напротив, себя он видел ту самую Настю, с которой когда-то познакомился и в которую без памяти влюбился. Ради которой он оставил жену с ребёнком и у которой была самая лучшая на планете попка. В очередной раз, когда она поднялась со стула и приблизилась к нему, он игриво шлёпнул её, как это бывало раньше, когда они жили вместе. Настя закусила пальчик, другой рукой задрала халатик и спросила:

— Она всё ещё нравится тебе?

Вместо ответа Захаренко схватился руками за ягодицы и ненасытно начал кусать их зубами, то и дело погружая нос в трусики между бесподобных булочек. Он чувствовал запах её жаркой плоти, который успел позабыть, занимаясь любовью с Кариной. Ему нестерпимо захотелось вновь трахнуть её. С Настей он никогда не занимался любовью, это дерзкая наглая оторва, если и отдавалась ему, то делала это всегда неистово, как дикая кошка: кусаясь и царапаясь. При этом в постели она не ведала усталости и могла заниматься сексом часами.

Через несколько минут они были уже в кровати. Настя скинула халат, оставшись в одних трусиках, после чего жадно взяла член в рот. Дима лежал на спине, находясь на седьмом небе от счастья, и смотрел на зеркальный потолок комнаты, любуясь грациозной и гибкой фигурой девушки. Она знала, что ему нравится наблюдать за ней со стороны, поэтому намеренно оттопыривала попку, покачивая ей из стороны в сторону.

В какой-то момент соблазнённый мужчина потерял над собой контроль, неистово притянув развратную девушку выше. Поддаваясь силе его рук, она умудрилась в процессе перемещения стянуть с себя трусики и уже полностью обнажённой оказаться над его лицом. Язык Димы погрузился в её внутренний мир, с жадностью облизывая всё, что попадалось ему на пути. Настя застонала, схватила его за волосы и ещё сильнее прижалась к его губам пульсирующей голодной киской.

Когда её сексуальному пленнику уже не хватало кислорода, она с быстротой хищницы переместилась по телу вниз и резко оседлала торчащий колом член. Наступило время ковбойских скачек. Настя прыгала на нём яростно и дико, словно ковбой из вестерна Серджо Леоне, то и дело впиваясь как в жертву в его губы ртом, воспалённым от притока горячей крови.

Дима тяжело дышал, чувствуя приближение оргазма. Он хотел трахнуть её, но оказавшись в постели, всё произошло с точностью наоборот — Настя трахала его! Он лежал, закатив глаза, наблюдая в зеркале сверху, как она выжимала из него последние соки.

И вдруг он увидел отражение ведьмы, появившейся на потолке. Её глаза были ужасны: чёрные, испепеляющие ненависть зрачки впились в спину Насти, словно зрачки охотника, увидевшего в прицеле ружья ничего не подозревающую жертву. Она медленно выползла из зеркала и словно паук начала спускаться по стене, за спиной у девушки.

Комок ужаса сковал задыхающегося Дмитрия, пока ведьма не опустилась на пол и не встала в полный рост за Настей. Она злобно потянулась руками к её голове, и Захаренко внезапно вспомнил отрывок из тетрадки Сергея, который он успел прочитать, когда нашёл её в тумбочке под трельяжем. Том самый, в котором Сергей описывал, как Дарина свернула шею некой Марины, когда он с ней трахался в Таиланде.

Тогда он заорал как сумасшедший и притянул Настю к себе, убирая её тело подальше от рук страшной ведьмы.

— Не трогай её! Она здесь не при чём!

Ведьма оскалилась, убрала руки и словно сороконожка быстро уползла наверх по стене туда, откуда появилась.

— Что с тобой?! — испугалась Настя, озираясь позади себя, и пытаясь понять, что Дима увидел за её спиной.

— Она хотела убить тебя, — прошептал Захаренко.

— Дима, — не на шутку испугалась Настя, — с тобой всё в порядке? Тут никого нет!

— Я не должен здесь находится, — ответил он и посмотрел на неё словно получивший откровение мученик, — она хочет, чтобы я ушёл, иначе она разделается с тобой.

— О ком ты постоянно говоришь?

Захаренко вскочил с кровати, быстро наделся и побежал к сейфу. Настя, ничего не понимая, села на кровати, подтянула к груди колени, и в отчаянье вцепилась зубами в одеяло. Думая, что сделала что-то не так, она начала плакать,