Мой беглец. Стокгольм - Яна Егорова

Где он? Где Кристоф?!

Бой уже начался, но я не видел его перед началом, и до сих пор не нашел его в зале. Все ищу и ищу — а его нет. Ивантеева тоже здесь нет. И этой Греты. Хотя приглашены были все. Их места пусты. Четыре рядом стоящих кресла пусты.

Бой уже начался.

Я ушел в первый нокдаун прежде, чем вообще сообразил, что происходит. Увлекся поисками в зале, а противник оказался сильным.

— Раз, два, три, четыре, — услышал над собой и в первый раз с легкостью поднялся.

Это была случайность. Встал и тряхнул головой. Случайность. Черт возьми, где он?! Он собирался навестить отца. И… Никого из них здесь нет.

Во второй нокдаун улетел сразу вслед за первым. Я не мог сосредоточиться на бое. Где Кристоф?

Где Кристоф?!!

* * *

Опоздал. Я опоздал. Обещал и опоздал! А все моя упертая глупость! Пошел за документами. Не мог это сделать утром?

Тяжело отбиваться от двух здоровенных парней, когда у тебя есть всего лишь одна рука. Повезло в одном — нападавшие не знакомы ни со словом спорт, ни со словом борьба. Размахивают кулаками беспорядочно, совершенно не думая, что делают. Первым делом я получил мощный удар в живот. Хорошо, что прошел прекрасную школу у Белова и успел вспомнить его урок о том, как сделать так, чтобы удары не были столь болезненными. Мне это пригодилось сейчас. Хотя бы для того, чтобы не упасть и остаться стоять на своих двоих.

Они напали на меня прямо в подъезде, когда я раздраженный выходил из своей квартиры. Там осталась хозяйничать Грета, я предложил ей подождать моего отца и предложить ему то, что она предлагала мне. Так как меня это уже не интересует.

Первого я уложил с ходу, заехав тому в пах ногой. Простой и очень действенный удар. А вот второй обиделся за друга. Зарычав, как разъяренный буйвол, бросился на меня и первым делом попытался ухватить за мою раненную конечность.

Я увернулся. При этом получил серьезный удар по ноге. Но это не помешало мне той же ногой отправить второго нападавшего кубарем с лестницы вниз. Я перешагнул через него, хоть уже на тот момент шел с трудом. Повезло, что на улице меня уже ждало такси. Сначала мы рванули быстро, а потом уже и в пробке застряли. Я мог бы пойти пешком — но с моей ногой это стало невозможным. Видно, удар был сильнее, чем я предполагал.

Опоздал. Опоздал и вошел в зал уже тогда, когда Белова отправили в третий по счету нокдаун. Огромный, в промокшей насквозь майке, он рухнул под сокрушительным ударом. Хромая, открыл дверь еще здоровой рукой и прошел по коридору между зрительскими сидениями чуть вперед. И остановился. Сложив руки на груди, даже не смотря на бинты и ранения, остался стоять в проходе и смотреть на него. И не удивился, когда Белов почувствовав мой взгляд, повернул свою голову на меня. Он лежал мокрый, поверженный, лежал на грязном полу ринга и притворялся, что собирается проиграть. На его взгляд я гордо задрал свой подбородок, посылая ему ухмылку, означавшую только одно — я не верю в его слабость. Он придуривается. Виктор не может сдаться. Кто угодно, но не этот великан.

Даже в таком состоянии, он сначала ощупал меня своими черными глазами. И моментально нашел ответы на свои вопросы. Я и сам чувствовал кровь на губах. Похоже, это еще и было заметно.

По залу бежали разочарованные возгласы толпы:

— Русский слабак!

— Пусть убирается к себе, наши парни круче!

Какого же было их общее удивление, когда эта на миг и в шутку поверженная машина молниеносно оказалась на ногах и осыпала целым градом ударов своего соперника. Который только что кричал залу о своей скорой победе. Ходил по рингу и, задирая руки вверх, заявлял свою мощь. Мощь превратилась в кашу и рухнула на пол как подкошенная, не смотря на то, что была даже крупнее Белова. Виктор — машина для убийства, которую просто опасно выпускать на ринг. Неужели, они этого не знали? Мне оставалось удовлетворенно хмыкнуть. Похоже, в несомненности его победы уверен был только я. Зря ставки не сделал.

Под восторженные крики толпы, я покинул этот зал и, продолжая хромать, направился туда, где по идее должна была быть его раздевалка.