Дань для Хана - Александр Ермаков

— Хочешь сказать, — наморщил нос Лаврентьев, — что такой бл*дище по хрену на такие мелочи, как насилие?

— Да хрен её знает, — в сердцах всплеснула руками. — Но точно, эта сук*а решила, что я не смогу оправдаться, прекрасно зная, что скрываюсь. А о том, что я сбежала от Хана… не могут знать столько народу. Хан не стал бы на всех углах трезвонить — прикинь, какой удар по репутации! — хмыкнул дурашливо. — Отец — тем более, — посерьёзнела. — И ей бы не сказал! Руку на отсечение. Он ей не доверял. А здесь на кону моя жизнь! И Регины… — запально тараторила наболевшее. — Они вообще не были вместе, как бы Ольхина о том не кричала. Лишь на словах, — меня переполняло негодование и домыслы и я не шутила. Живучая су*а — Маргарита! Быстро как-то оклемалась… Наверное, теперь папу в большую кабалу совести усадила и рада. Нет, может у неё стальные нервы, но когда в тебя втыкаются пятеро, как минимум, в больничке полежишь на успокоительных, с докторами пообщаешься или в запое побудешь, отходя, а тут неделя, и она вся такая: «я потратила лучшие годы жизни»!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я не дура, раскусила её давно, но она не лезла ни ко мне, ни к сестре, а мы в их отношения с отцом. Хотя, что лукавить, я очень хотела поделиться с папой недавно узнанной информацией.

Что Маргарита ещё та пиз*а!

Отец и без того не особо к ней любовью дышал — скорее виной, и на этом чувстве су*а продолжала выезжать по жизни на нашей семье. Она потеряла малыша, оказавшись в эпицентре разборок, ну вот папа и чувствовал себя виноватым. Особой нежности не испытывал, но и прогнать не решался.

Так что она его использовала по полной. Ни разу не видела папу с ней за какими-то интимностями, зато перед глазами маячила другая картина.

Недавно узнала, что у неё есть любовник.

Это бы может меня и не волновало, если бы… им не оказался дядя. Брат отца. Ярослав. Не родной, сводный. Невысокий, плюгавенький, лицо в оспинах и глаза вечно с расширенными зрачками от кокаина, которым он заправлялся всё чаще и больше.

Он вообще последнее время у нас дома, как у себя околачивался. Дела отцу предлагал мутные и грязные. Папа его одёргивал… но не выгонял — какой-никакой родственник.

В тот вечер, я усиленно зубрила материал, когда услышала тихий женский смех, мужской шепот и методичные охи, аккурат с постукиваниями в стенку.

Конечно мне стало интересно. И я пошла на звуки. За парочкой подглядывала через балкон. Ярослав трахал су*у у стены. Маргарита закатывала глаза и бормотала какую-то хрень, когтями в его худосочные ягодицы когтями врезаясь. И дядю по ходу это возбуждало и бодрило. Ничего более отвратительного не видала, чем оргазм этой парочки.

Шлюха в лице изменилась. Оно и без того красными пятнами покрылось, а теперь ещё на нём отразилась гримаса не то отвращения — и её вот-вот вырвет, — не то удовольствия, но вырвать всё равно должно.

Фиг понять.

Маргарита задёргалась как-то эпилептически с идиотской улыбкой. Тут и дядя подоспел — подхватил от неё припадочную кандражку, при этом ещё глухо постанывая в стену.

Теперь и меня замутило, чуть не вывернуло от отвращения.

Я хотела обо всё отцу рассказать, но он, как назло, был в разъездах, по телефону как-то такое не вывалить, а потом…

— Папа просто чувствовал вину, за то, что с ней случилось много лет назад, поэтому и содержал. Поэтому сук*а от куда-то со стороны узнала, — у меня был полнейший разброд в мыслях. Одна таранила другую и так по кругу. — И возможно от Хана… Или ты кому сболтнул? — это вообще прилетело с бухты барахты. Я прищурилась, голос надломился.

— Чокнулась совсем??? — ахнул Славка, и его возмущение звучало очень правдоподобно.

— Прости, — проскулила искренне, виновато нырнула под бочок к Славке, в уютные объятия, и в него уткнулась, — это я так… в отчаянье бьюсь. Меня от злости и негодования распирает. Я, чёрт возьми, загнана в угол. Меня оговорили, а я даже… не в силах оправдаться! Только нос покажу в народе, меня могут грохнуть, как сестру и дочь Хана. Как отца, — всхлипнула, не находя спасения.

— А разве сестру и дочь Хана не твой отец?.. — осторожно уточил Славка и тотчас получил удар в бочину. Наверное, стоило подзатыльник прописать, того, глядишь, мозги обратно встали:

— Ты вообще с головой дружишь? — рявкнула возмущенно. — Мой отец давно решал вопросы без войны! Мог предъяву бросить, и всегда шёл на разговор. А убивать невинных… — поперхнулась от переизбытка чувств. — Нас подставили! И как понимаю, эта су*а замешана! — опять ткнула в экран пальцем.

— Зачем? — резонно уточнил Слава.

— Потому что знала, что висит на волоске от отлучения от семьи…

— У тебя есть доказательства? — нахмурился Лаврентьев, тараня меня нетрезвым взглядом. Я поджала губы. — Вот именно, — удручённо кивнул. — Только слова…

— Время смерти, чуть ли не минута в минуту, после моего звонка. А су*а сказала, что была в другом месте, но я слышала её голос! Я разговаривала по телефону с отцом, когда она к нему пришла. Мы потому и прервали разговор.

— Да какой резон-то? — недоумевал Лаврентьев. — Юсуп умер, и ей вообще ничего не светит!

— Она любовница не отца, а дяди… Твою мать! — стукнула себя по лбу. — Она из-за завещания его грохнула! — осенила меня мысль.

Рот открыла, рассказать, про странную фразу отца, насчёт завещания, но не решилась. Это было сумбурно, и я сама толком не знала, что именно с завещанием.

— Если она баба дяди, а он унаследует часть…

— Им этого мало, поэтому и решила нас всех грохнуть…

— А Хан тут причём?

— Хан? — вылупилась, старательно пытаясь увязать одно с другим.

— Его семья… тоже погибла, — напомнил друг.

— Так может наши дела совсем и не связаны, — кидало меня от версии к версии. — А может, нас специально сталкивали. Его семью грохнули, чтобы он нашу зачистил… А потом на готовеньком и остаться.

— Пиз*ц, ты миссис Марпл, — сдавленно хмыкнул Лаврентьев и скривил лицо: — Но что-то в этом есть.

— Есть, — кивнула задумчиво, потому что версия казалась самой подходящей. — Точняк завещание! Нотариус нашей семьи пропал! В новостях мелькало. Все, кто под отцом ходил и кто ему был верен — в ту же ночь были убиты. Это чистка! Только дядя остался в живых, — добавила нехотя и задумчиво.