Грех - Владимир Нащёкин

Безумная паника накатила на меня, дезориентируя. И я, как рыба на суше, открывала рот, не в силах даже закричать и позвать на помощь.

— Так что, сука, раздевайся и становись раком!

Холодный пот заструился по позвоночнику. Окружающая ночная темнота показалась зловещей декорацией к насилию, которому меня собирался подвергнуть ненормальный псих.

— Нет. Нет. Что ты такое говоришь?! Ты не должен… ты не посмеешь, — я не могла подобрать нужные слова. Губы обидчика исказила демоническая гримаса. Глаза в маске полыхали огнем преисподни. Мужчина в образе Лешего был ужасен. Пугал меня до спазма пищевода. Внутренности скручивало от предчувствия беды. А тяжелый запах сандалового дерева и сигарет вызывал тошноту.

— Ну что ж, поиграем, Лизонька, — приторно сладко произнес ублюдок. А в следующий миг рванул на груди платье. Мелкие пуговки разлетелись веером по земле.

Мой голос, наконец, вернулся, и я заверещала, как резанная. Попыталась вывернуться из лап монстра и убежать.

Начала самозабвенно царапаться и кусаться, когда сильные руки сжали ребра и рванули меня на себя.

— Сука! — зарычал насильник и наотмашь съездил мне тяжелой лапой в челюсть.

В голове зашумело. Хруст лицевых костей и прострел острой боли в висок заставили меня пошатнуться. Слезы отчаяния брызнули из глаз.

— Пожалуйста. Пожалуйста, не надо. У меня именины, праздник. Не делайте со мной ничего плохого, — сквозь истеричные рыдания молила я.

— Плохого?! — псих расхохотался. Его смех рокотом прошелся по округе. Все недепелированные волоски на моем теле стали дыбом, — Я не буду с тобой делать ничего плохого, сучка. Я буду делать с тобой все ужасное!

Я еще пыталась бороться и звать на помощь. Но несколько оплеух, каждая из которых была сильнее предыдущей, отбили мое желание бороться.

Я подвернула ногу и упала в сухие ветки. Их острые края до боли впились к колени и ладони. Леший схватил меня за волосы и вывернул мою голову кверху. Отвесил мне еще одну пощечину. Кровь потекла из треснувшей губы.

Образ моего жуткого палача размывался перед затуманенным от слез взором.

Я уже не могла говорить, просто сипела и захлебывалась кровавой слюной.

Ненормальный садист завалил меня на землю, вдавливаясь тяжелым телом.

Дальше был кромешный ад. Он дорвал на мне одежду и белье.

Плюнул на руку и коснулся меня в девственном месте. Растер пальцами липкую влагу по сухим складочкам. Проткнул меня своими мерзкими пальцами.

— Скажи, сучка: « Я хочу тебя! Я хочу тебя!» — озверело требовал он.

Подмена реальности и ужас происходящего окончательно дезориентировали меня.

Свободной рукой Леший вцепился в мою шею и начал душить меня. Сдавливал пальцы. И, что б выжить, я сдалась и прошептала

— Я хочу тебя…

Подобное требовал от меня Паша Голицын несколько дней назад в раздевалке лицея…тогда только Макс Романов был рядом.

Мой Макс…

Откуда этот ублюдок знал это. Неужели такое совпадение — жестокая случайность…

А в следующий миг моя жизнь разделилась огненной полосой на «до и после». С момента, как огромный раскаленный от похоти член проткнул мои внутренности, прошла яркая обжигающая граница. С этой секунды я больше не принадлежала сама себе. Стала изнасилованной шлюхой под тяжелым безумным психом. Дьяволом, вышедшим из преисподни и настигшем меня в реальности.

Чудовище безбожно рвало мои внутренности. Мое тело одновременно бил озноб и испепелял жар.

Острым мечом он пронизывал мою девственную плоть. Адски больно!

Маньяк продолжал придушивать меня жесткой лапой. От болевого шока я потерялась. Мечтала отключиться. Но этого подарка я не получила в свой праздник. Я находилась в сознании все время, пока беспощадный демон трепал меня, бил и кусал.

Я обмякла под ним. Больше не боролась. Только голова упиралась в ствол старого дуба и безвольно билась о высокие кряжистые корни. В спину и попу впивались острые ветки и желуди. А надо мной пыхтел ублюдок в маске. Сквозь зубы он рычал оскорбления. Каждый его толчок в меня был пропитан густой ненавистью.

Внутренности жгло огнем. Раскаленная кочерга, что рвала мое девственное лоно, выжигала навеки тавро на нежной коже.

В какой то момент, я не думая, просто поддавшись инстинкту, потянулась к черной маске. Насильник не успел среагировать. Я сорвала кожаную повязку…

Дальше все как в тумане. Я точно увидела его лицо. Оно меня поразило до глубины души. Искаженная гримаса лютой ярости отпечаталась в чернильных глазах.

Как он выглядел, и почему я после того, как увидела его лицо провалилась в неизвестность?!

Одно я точно помню. Ублюдок встал с меня спустя вечность. Сплюнул на землю у моих раскинутых ног. Несколько раз провел кулаком по окровавленному члену. Из головки брызнула сперма, орошая мою обнаженную кожу бедер и живота.

Капюшон, надвинутый до самого носа, не дал мне возможность рассмотреть его лицо детально. Только ядовитая зелень зрачков пронзила мои воспоминания незабываемым штрихом жуткого образа.

А в конце насильник сказал брезгливо:

— С Днем рождения, сука!

И я отключилась…

* * *

Я вздрогнула от касания к плечу. Началось землетрясение, или меня кто то будил.

— Лиза! Лиза, очнись, — встревоженный голос Насти возвращал меня из пятилетнего кошмара в реальность. Меня бил озноб в летнюю жару. Я резко села и осмотрелась по сторонам. Нервно потерла шею, вспоминая хватку цепких лап.

Все прошло. Я пережила изнасилование давно. Бояться мне нечего. Сейчас рядом есть Макс. Он больше не позволит Аресу мучать меня.

— Ох, подруга, ну ты и напугала меня! Ты уснула и так визжала, что даже несколько отдыхающих поспешили удалиться на хер с нашего пляжа. Тебе что, опять снились кошмары…твой День Рождения? — испытующе глянула на меня Настя. Ее глаза были зелеными, как у Макса.

Я захотела к нему. Спрятаться в его объятиях и снова расслабиться и забыться.

Я увидела тогда лицо Ареса. Но сейчас не помнила его. Только карие глаза, сначала черные, прожигающие мою душу. А потом в них замерцали желто-зеленые всполохи.

Теперь, зная, что Макс дружил с Аресом с детства, мне стало понятно, откуда он узнал про выражения: «Скажи, я хочу тебя» и «С Днем Рождения, сука!». Первое сказал Голицын в раздевалке, и Макс услышал его. Он тогда спас меня от первого насилия в моей жизни. А вторую фразу сказал сам Макс, когда обиделся на меня перед директриссой.

Получалось, что он по дружески рассказал об этих случаях Аресу. А тот решил наказать меня за друга…

Ирония заключалась в том, что я до сих пор не могла сложить в голове пазл. Тревога не уходила.